Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Мишка Егоров, простой советский рефьюджист, поехал в Лондон с гитарой и запиской от Кентских полицаев — "встретить бомжика и устроить на работу".
Кстати. По давней советской традиции лейтенант КГБ М.Егоров перестал быть лейтенантом и превратился в отпускника ровно за сутки до ареста британской контрразведкой, то есть прямо на взлетной полосе перед вылетом в Британию. Но это к делу не относится.
Вятский уроженец Мишка знал дел туго. Пребывая под колпаком всех британских спецслужб он сумел добыть контакт самого секретного агента КГБ в Британии. Хозяин модного клуба Crawdaddy Club был настолько засекречен, что жил в Лондоне под своим настоящим именем — майор Георгий Гомельский. Майор сразу понял, что британские спецслужбисты дали маху, подумав будто Мишка — перебежчик! Наш пацан!

Первым делом майор Гомельский выправил Мишке натуральные британские документы на имя Мика Джаггера, вторым делом познакомил с шебутными пацанами, которые в клубе по пятницам играли на танцах.
Третьим делом — самым важным и самым последним — майор Гомельский отправил шифровку в центр. Текст шифровки до сих пор засекречен. По итогам шифровки — лейтенант Егоров восстановлен в звании и уполномочен.
22 июля 1963 года Мартемьян Кудров сотоварищи посидели–покумекали как подбодрить далекого товарища и в назначенный час исполнили на радио "Маяк" песню "Давай!" (написанную ранее для майора Грачика Барумяна), но на этот раз с использованием удмуртских напевов на удмуртской дудочке. Мишка Егоров повторил мотив в студии 31 июля 1963 года — Come On.
Это было громкое начало!