Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Генриха VIII (1509–1547) можно назвать Гераклом английской истории. С одной стороны, это был средневековый тиран, с другой – эрудит и просвещенный монарх эпохи Возрождения. Он прекратил свойственное эпохе Плантагенетов противостояние между нормандским правителем и английским народом, между монархом и церковью, между Лондоном и провинциями, находившимися под властью баронов. Генрих унаследовал страну, спасенную отцом от раскола гражданской войны, и царствовал как единоличный суверенный монарх, как светский и религиозный правитель.

Когда Генрих взошел на престол, ему было всего семнадцать. Это был хорошо сложенный и миловидный, но несколько беспокойный и подвижный юноша. До смерти Артура отец готовил Генриха к принятию духовного сана. Его обучали в духе теологии Северной Европы, все более становившейся антипапской. Книги в его личной библиотеке пестрят множеством заметок на полях. Генрих был искусным наездником, участвовал в рыцарских турнирах, играл в популярный в то время жё-де-пом – прообраз тенниса, разбирался в поэзии и музыке. Некоторое время считалось, что именно он сочинил известную балладу «Зеленые рукава» (Greensleeves). Генрих мало интересовался политикой. Парламент, который его отец считал хлопотной и ненадежной структурой по сбору налогов, по-прежнему был на вторых ролях, и, пока Генрих имел доступ к накопленной отцом казне, он мог его игнорировать.

Первым шагом Генриха, еще до коронации, стала женитьба на вдове брата Екатерине Арагонской, которая была на пять лет старше юного супруга. Генрих с почтением относился к католической церкви и быстро получил от папы римского разрешение на брак с невесткой на том основании, что (как утверждала Екатерина) ее брак с 15-летним Артуром не был завершен – молодые люди не вступили в интимные отношения. Все свидетельства говорят в пользу того, что Генрих и Екатерина были счастливы. Она была привлекательна и умна, и первые двадцать лет супруги прожили вместе. Единственное, что омрачало их жизнь, – неспособность Екатерины после неоднократных выкидышей и рождения дочери Марии произвести на свет наследника мужского пола. Это было серьезной проблемой для английского короля, который думал о будущем своей династии.

Как и отец, Генрих подбирал советников не по знатности происхождения, а по личным качествам. Он обращался за советом не к родовитым баронам, а к более молодым и талантливым представителям церкви и правоведам, самым выдающимся из которых оказался сын мясника из Ипсвича Томас Уолси. Среди более чем тысячи придворных Генрих нашел личных советников и помощников, через которых он оповещал о своих решениях в обход парламента. В этот период жизни Генрих проводил почти все время в развлечениях, делегировав заботы об управлении страной Уолси, точно так же как в свое время Генрих II отдал бразды правления Бекету. Под влиянием Уолси войны за пределами страны, которых старался избегать Генрих VII, начались снова. Если Генрих VII сражался, чтобы править, то Генрих VIII возвратился к политике Плантагенетов и правил, чтобы сражаться. В 1512г. Генрих снова вспомнил о давних претензиях на французские земли, и под надуманным предлогом английские войска под командованием маркиза Дорсета переправились через Ла-Манш. Потерпев поражение, они бесславно вернулись в Англию. Спустя год, собрав армию из немецких наемников, Генрих лично отправился во Францию, захватил Турне и согласился уйти из города, только если французы будут регулярно платить ему выкуп. Этакий данегельд («датские деньги») наоборот.

Тем временем шотландцы воспользовались возможностью нарушить договор о «бессрочном мире», заключенный Генрихом VII, и предприняли набег на графство Нортумберленд. В 1513г. английские войска успешно его отбили. В битве при Флоддене шквалом стрел англичане почти полностью уничтожили шотландских пехотинцев с копьями. Это массовое кровопролитие потрясло современников. В бою погиб свояк Генриха VIII, король Шотландии Яков IV, его сын и 10 000 шотландских солдат. Корона Шотландии перешла к другому сыну Якова IV, Якову V, которому на тот момент было семнадцать месяцев от роду. Строптивые шотландцы сами навлекли на себя беду, но и Англия оказалась под угрозой.

Теперь Уолси, который был на двадцать лет старше короля, сосредоточил в своих руках основные нити государственного управления. В 1515г. он становится канцлером и тогда же – кардиналом. Ярый противник власти баронов, он пытался воспрепятствовать дальнейшему огораживанию общинных земель под пастбища для овец. Уолси издавал законы, регулировавшие работу торговцев и ремесленников. Он посчитал, что Суд королевской скамьи рассматривает дела слишком медленно, и усилил значение Звездной палаты, быстро выносившей решения под его руководством. Тем временем Генрих погрузился в дебри теологии. Король вел переписку с Эразмом Роттердамским, и, когда в 1517г. Мартин Лютер прикрепил свои антикатолические тезисы к дверям собора в Виттенберге, Генрих написал пространное послание, обличающее их ошибочность. Благодарный папа римский наградил английского монарха титулом «защитника веры»; сокращение «fid def» (от лат.Fidei Defensor) до сих пор красуется на английских монетах.

Теперь Генрих заглядывался на противоположный берег Ла-Манша, на две крупнейшие державы Европы: Францию и Священную Римскую империю, которой из своей резиденции в Вене управляли Габсбурги. В Англию стали активно приглашать художников, архитекторов, поэтов и музыкантов с континента. Королевский флот увеличился с пяти до тридцати кораблей. Генрих лично следил за строительством военного корабля Henry Grace à Dieu («Король Генрих милостью Божьей») или, как его еще называли, «Великий Гарри», самого большого корабля в Европе. В 1520г. в Гине возле Кале состоялись переговоры между Генрихом VIII и Франциском I. Эта встреча, своего рода безрассудный каприз возгордившегося правителя, получила название «Поле золотой парчи». Павильоны в стиле Возрождения, свита из более чем 6000 человек, в которую входили придворные, воины, шуты и музыканты, отправились во Францию. Генриху исполнилось двадцать девять лет, он был в самом расцвете сил. Посланник Венеции утверждал, что он «привлекательней любого другого суверена христианского мира». По собственному распоряжению короля, к нему, первому из английских монархов, стали обращаться Your Majesty («ваше величество») вместо Your Grace («ваша милость»).

Король и Уолси вскоре оказались втянутыми в стремительно развивающийся конфликт между Карлом V Габсбургом и молодым королем Франции Франциском I. Англия приняла сначала сторону одного, а потом поддержала другого. В результате она лишилась дани, что выплачивал Турне, а отношения между Генрихом и Уолси быстро переросли во вражду. Кардинал, как и Бекет в XIIв., категорически выступал за ограждение церкви от вмешательства государства, настаивая, что священнослужители должны быть неподсудны общему праву. Генрих ответил, что «волею и с согласия Господа, мы – король Англии, а короли Англии в прежние времена не знали другой власти над собой, кроме власти Бога». Великолепный дворец Уолси Хэмптон-корт затмевал Ричмондский дворец самого Генриха. Дворец был отделан итальянской терракотой и чаще вызывал зависть, чем восхищение, как и Новый колледж, основанный кардиналом в Оксфорде.

Но у короля, помимо роскоши его канцлера, было немало других забот. К 1526г. Екатерине было уже за сорок. Из-за частых неудачных беременностей и родов она рано постарела, и шанс, что она выносит и родит наследника мужского пола, был призрачно мал. Генрих открыто увлекся Анной Болейн, изящной образованной девушкой с карими глазами и длинными темными волосами. Получившая образование в Париже, прелестница очаровала двор французскими туалетами, музыкальностью, танцами и своим остроумием. Ее сестра Мария была любовницей Генриха. Но Анна отвергла его ухаживания, даже когда король стал осыпать ее драгоценностями и знаками внимания. Девушка поклялась, что не согласится на близость с королем, пока он женат на Екатерине.

Теперь судьба Англии зависела от двух факторов – неспособности Екатерины родить сына и неуступчивости Анны. Генрих очень изменился, буквально стал другим человеком. Он сильно поправился. Его природная вспыльчивость и гневливость усугублялись постоянной болью от незаживающей раны на ноге, и это, по словам Уолси, привело к тому, что «король подверг опасности половину королевства… и поставил собственную прихоть выше христианских законов». Если большинству монархов угрожали внешние силы, беды Генриха таились в глубинах его души. Он хвастался: «Я не щадил мужчин в порыве гнева и женщин в порыве страсти». Он решил непременно жениться на Анне.

Было много споров на тему, насколько «важнейшее дело короля» способствовало расколу между церковью и государственной властью. Одно бесспорно: для короля этот вопрос стал вопросом первостепенной важности и срочности. Считается, что Анна приняла предложение Генриха в 1527г. , но только при условии, если папа римский аннулирует его брак с Екатериной. На тот момент папа был пленником Карла V Габсбурга, который приходился племянником жене Генриха Екатерине. Так что получить такой документ представлялось делом весьма нелегким. В Третьей книге Моисеевой Левит сказано: «Наготы жены брата твоего не открывай, это нагота брата твоего». В свое время, чтобы разрешить брак Генриха с Екатериной, папа римский сослался на то, что брак Екатерины с братом Генриха Артуром не был завершен должным образом, ибо не были осуществлены брачные отношения. Теперь же Генриху требовалось доказать, что первый брак королевы имел законную силу, брачные отношения были осуществлены и папа римский допустил ошибку. Это позволило бы признать его собственный брак с Екатериной недействительным, и он смог бы жениться на Анне Болейн. Трудность заключалась в том, что Екатерина придерживалась своей версии, утверждая, что с Артуром она не вступала в супружеские отношения.

Генрих попал в западню. Кардинал Уолси изо всех сил старался добиться нужного для короля решения и даже предостерегал папу римского, что «у короля исподволь появляются мысли о других способах достижения цели». Но все же Уолси потерпел неудачу. Король в отчаянии обращается к другим служителям церкви. Он привлекает молодого клирика из Кембриджа Томаса Кранмера, который предлагает обратиться в поисках аргументации к европейским богословам. Так стремительно и внезапно закатилась звезда кардинала Уолси. Он лишился всех дворцов и титулов, а в 1529г. был арестован и отправлен в Тауэр. Однако по дороге из Йорка в Лондон кардинал умирает. Как и многие до него, кто слишком высоко взлетал, он заметил: «Если бы я столь же усердно служил Господу, как я служил королю, Он не оставил бы меня в старости». Любимое детище Уолси, колледж Крайст-Черч, стоит до сих пор, и его великолепная крытая галерея по-прежнему не закончена.

Королевский двор был в смятении. Анна повсюду открыто сопровождала Генриха, хотя никому так и не удавалось добыть свидетельства того, что пара состоит в интимной связи. Екатерина все еще считалась королевой, с чисто испанским упрямством она отказывалась признать, что ее брак с Генрихом был незаконным. У нее были влиятельные союзники как в Англии, так и за ее пределами. Генрих по-прежнему чтил библейские заповеди, и услужливый Кранмер заметил, что в Библии ничего не говорится о папе римском.

Теперь, как и предсказывал Уолси, король начинает мстить церкви. Возможно, под влиянием лютеранки Анны Болейн, в 1529г. король вновь собирает парламент и вынуждает его принять одну за другой целый ряд мер против, как он считал, злоупотреблений церковнослужителей. В 1531г. он утверждает свое главенство над английской церковью, которое ограничено «настолько, насколько позволят мне заповеди Христовы». Король лишил церковь привилегии неподсудности и привилегии взимать налоги на завещания, самый крупный источник доходов церкви. Что до признания брака недействительным, то, как объявил в парламенте преемник Уолси сэр Томас Мур, «все люди ясно осознают, что король делает это не по своей воле и не ради своего удовольствия, как утверждают чужеземцы, а только чтобы очистить свою совесть и дать стране наследника».

На самом деле король не забывал о своих удовольствиях и желаниях. Он на целый месяц уединился с Анной Болейн, а после возвращения выслал Екатерину с дочерью из Лондона. Рим угрожал Генриху отлучением от церкви, если он не «оставит свою любовницу Анну». В ответ Генрих издал закон об аннатах, отменяющий 95 % отчислений, отсылаемых английской церковью в Рим. Закон был легко одобрен палатой общин, но в палате лордов, где епископы пользовались значительным влиянием, встретил яростное сопротивление. Генрих всячески давил на членов парламента, уговаривал их, угрожал, коварно предлагал лордам проголосовать за или против «благоденствия короля». Томас Мор старался избежать окончательного разрыва с Римом. В 1532г. он подал в отставку, отказавшись согласиться с тем, что король станет главой английской церкви. Бразды правления Мор передал блестящему молодому правоведу Томасу Кромвелю. В том же году Генрих отправляется с официальным визитом во Францию и берет с собой Анну Болейн. Из Франции Анна возвращается в положении. В январе 1533г. Генрих тайно женится на Анне Болейн, прикрываясь уверениями, что его брак с Екатериной недействителен. Кранмер, который, вероятнее всего, и провел церемонию венчания, в награду был возведен в сан архиепископа Кентерберийского и стал самой влиятельной фигурой английской Реформации. Анна была коронована.

В сентябре 1533г. в Гринвиче Анна родила ребенка, но девочку, Елизавету. Для Генриха это стало непредвиденной катастрофой. Он пренебрег церковными законами, сражался с парламентом, чтобы получить сына, а Анна, как и Екатерина, так сильно подвела его. Женщина тотчас потеряла часть своей привлекательности в глазах супруга. Генрих пришел в ярость, когда ему сообщили, что она сплетничает о его сексуальных достоинствах, а потом поползли слухи о ее неверности. Очень скоро король стал сравнивать ее с покладистой придворной красавицей, 25-летней Джейн Сеймур, на которую он перенес свое внимание, – и сравнение оказалось не в пользу королевы.

В 1534г. Генрих подписал формальный Акт о супрематии, в соответствии с которым король «признавался единственным верховным земным главой церкви Англии и не подчинялся никому, кроме Господа». Так законодательно было закреплено образование церкви Англии, в которой вся мирская и доктринальная власть была сосредоточена в руках монарха. В одном из двух актов говорилось, что любой, кто высказывает критические замечания в адрес Генриха и его руководства церковью, будет повинен в государственной измене, которая карается смертной казнью, а король объявлялся «диктатором по закону». Томаса Мора арестовали именно согласно новому Акту о государственной измене после того, как он отказался признать недействительным брак Генриха и Екатерины. Бывший канцлер согласился хранить молчание, если ему сохранят жизнь, но было заявлено, что «его молчание эхом прокатилось по Европе». Он был обезглавлен в 1535г. , и позже папа римский причислил его к лику святых.

В следующем году Кромвель пополнил королевскую казну, конфисковав собственность более 400 небольших монастырей. Такая конфискация отнюдь не была первой подобной акцией. Генрих V распускал Божьи обители, чтобы собрать средства на битву при Азенкуре, так же поступил и король Швеции в 1527г. Во многих монастырях число обитателей сократилось до минимума – 12 монахов. В тринадцати монастырях цистерцианцев в Уэльсе было всего 85 монахов. Монахи часто вынуждены были отдавать монастырское имущество в обмен на пенсион от короля. Восемь лет такой «приватизации» принесли короне почти миллион фунтов. Англия изменилась до неузнаваемости. Монастырские постройки прежде привычно доминировали в ландшафте. Аббатства Риво, Фаунтинское и Уиндемское возвышались над полями и холмами в английской провинции, как соборы над крышами городов. Теперь большинство из них были разорены, а позже и снесены, часто с помощью пороха. Имущество их было распродано. Многие постройки использовались как каменоломни, камни шли на строительство пристроек и каминов в близлежащих домах. Монастырские часовни стали приходскими церквами, например церкви в Шерборне в графстве Дорсет или в Беверли в Йоркшире. Монастырские земли продавали любому, кто мог за них заплатить, что привело к революционным изменениям, так как новый класс, торговцы, получили возможность изменить свой социальный статус и стать землевладельцами, что ранее было привилегией аристократии. Как и после эпидемии чумы, в Англии витал дух социальных перемен. Со времен Нормандского завоевания не случалось такого передела собственности. Этот передел, как ничто другое, подготовил английскую нацию к началу новой эпохи, к Новому времени.

В 1536г. в ответ на эти события на севере, в Линкольншире и Корнуолле, вспыхнуло крупное восстание, так называемое Благодатное паломничество. Предводители протестовали против того, что король прибрал к рукам доходы церкви, бо́льшая часть которых прежде расходовалась на местах. Однако многие присоединились к восстанию, потому что были благочестивыми католиками и не одобряли перемен, которые произошли с церковью по воле короля и парламента. Когда тридцатитысячная армия повстанцев двинулась из Йоркшира на юг, Генрих действовал безжалостно. Он пригрозил повстанцам, что «будет жечь, портить и уничтожать их имущество, жен, детей до самого конца», и потребовал, чтобы герцог Норфолк, посланный подавить бунт, для устрашения показательно казнил 250 человек.

Методичный Генрих тотчас приказал Кранмеру составить новую «Книгу общих молитв» (Book of Common Prayer). Англоязычная Библия в переводе Уильяма Тиндейла, тайно опубликованная на континенте в 1526г. , была разослана по всем английским церквам. В то же время, по приказу короля, тайно собирались доказательства неверности Анны Болейн. В мае 1536г. ее осудили и приговорили к казни в Тауэре. Казнь была отложена по ее просьбе – она хотела, чтобы ее обезглавили мечом, как было принято во Франции, а не топором. Король женился на Джейн Сеймур, которая скоро понесла и родила сына Эдуарда. Радость Генриха была омрачена внезапной смертью Джейн от родильной горячки через несколько недель после родов. Она была единственной из жен, рядом с которой он захотел быть похороненным.

Полный исполнительского рвения Кромвель теперь направил свою энергию на борьбу с атрибутами католического культа. Как писал Тиндейл, «обеты, символы, церемонии и церковная утварь не служат лично Господу». Распятия, изображения страстей Господних и Девы Марии – все было снято и уничтожено. Верующие отныне не должны были «обращать свои молитвы, обеты и клятвы ни к каким произведениям человеческой фантазии, кроме скульптур». Молитвы, обращенные к святым, были запрещены. Генрих особенно хотел вырвать с корнем культ Томаса Бекета, известного противника королевской власти. Усыпальница Бекета в Кентербери и храм Богоматери Уолсингемской были разрушены, а их украшения и оклады переправлены в казначейство в Лондоне.

Теперь Генрих был вынужден готовиться к обороне. Его разрыв с Римом настроил против него всю католическую Европу, и объявить ему войну казалось делом богоугодным. В 1539г. Кромвель убедил короля жениться на нидерландской принцессе Анне Клевской, чтобы иметь возможность заключить союз со странами Нижних земель, будущих Нидерландов, против Франции и Священной Римской империи. Кромвель клялся, что красота лица и фигуры Анны «превосходит внешность герцогини Миланской, как золотой свет солнца затмевает серебро луны». Панегирики красоте принцессы подкреплялись ее портретом работы известного художника того времени Ганса Гольбейна Младшего.

Но дипломатия Кромвеля разбилась о скалу жестокой реальности. Анна оказалась высокой, тощей и длинноногой женщиной тридцати четырех лет с оспинами на лице. Говорила она только на немецком. Когда Анна прибыла в Англию, Генрих тайно поехал в Рочестер, чтобы встретить ее, захватив с собой в подарок дорогую пелерину из собольего меха. Увидев невесту, он пришел в ужас, «ничего из того, что о ней рассказывали, не соответствовало действительности», и скрылся от нее на своем корабле. Генрих назвал Анну «фламандской кобылой». В январе 1540г. он все же заключил этот династический брак, но из предосторожности не консумировал его. После этого он заметил в разговоре с Кромвелем: «Теперь она мне еще меньше нравится». Через несколько месяцев парламент аннулировал этот брак, и Генрих снова оказался без союзников на континенте.

С распространением Реформации Генриха все больше мучили сомнения. Он опасался, что слишком далеко зашел: оскорбив католическую церковь, не оскорбил ли он самого Господа? Клерикалы-консерваторы из окружения герцога Норфолка всячески подогревали эти сомнения, и в 1539г. король принимает закон «об отмене различия мнений», так называемый Акт о шести статьях, направленный против крайностей протестантизма. Генрих объявлял обязательность веры в пресуществление даров во время мессы, разрешил церемонию «поклонения Кресту» и поминовение усопших. Отличавшихся радикализмом протестантов-анабаптистов сжигали на костре.

История с Анной Клевской погубила Кромвеля так же, как в свое время неудачное участие в матримониальных делах Генриха погубило Уолси и Мора. Набиравший силу и влияние Норфолк обвинил Кромвеля в государственной измене и ереси. В качестве новой королевы герцог предложил Генриху свою собственную племянницу, 20-летнюю красавицу Екатерину Говард. Генриху было уже под пятьдесят, он страдал ожирением и мучился от болей в ноге. Он сразу увлекся юной Екатериной, и падение Кромвеля стало неизбежным. Человек, который возвысился гораздо больше, чем Уолси, был арестован в июне 1540г. и вскоре казнен. «Кому же теперь будет доверять король?» – заметил по этому поводу Кранмер. Никому. Екатерину вскоре ждала та же участь, что и Анну Болейн, ее непостоянство и измены приводили короля в бешенство. После того как ее уличили в любовной связи, Екатерине запретили показываться королю на глаза и в 1542г. казнили.

Генрих остался совсем один – подавленный, одинокий, деспотичный параноик, мучимый постоянными болями. Ему принадлежали пятьдесят шесть роскошных дворцов, включая построенный когда-то кардиналом Уолси Хэмптон-корт; его коллекция бесценных предметов искусства насчитывала сто тысяч предметов. Под конец жизни он начал строить дворец Нонсач в стиле ренессанс в графстве Суррей, к югу от Лондона, чтобы затмить дворец Франциска I в Фонтенбло. Великолепный фасад венчали башни и панкли, напоминавшие о славных днях «Поля золотой парчи». Но король редко останавливался там. Сегодня сохранились только несколько изображений этого дворца. Генрих по-прежнему истово занимался законотворчеством. Законы, принятые в 1536 и 1543гг.., формально закрепили объединение Англии и Уэльса, покончив с привилегиями лордов Валлийской марки, которых заменили обычные члены парламента. Эти законы «были призваны полностью искоренить все до единого вредные обычаи и традиции», распространенные в Уэльсе, включая валлийский язык. Таким образом, валлийская династия Тюдоров сделала для искоренения всего валлийского больше, чем все Плантагенеты. В 1541г. парламент, собравшийся в Дублине, чествовал Генриха как короля Ирландии, а два года спустя в Гринвиче был подписан договор с Шотландией, по которому малолетняя королева Шотландии Мария должна была стать женой наследника Генриха, Эдуарда, – требование, которое позже послужило причиной военной кампании, известной в истории как «Грубое ухаживание». Впервые народы, населявшие Британские острова, объединились – в единую нацию, как в случае с Англией и Уэльсом, и в единое королевство, как в случае с Ирландией, – и появилась надежда, что однажды это объединение включит в себя и Шотландию.

Король женился в шестой раз. Его супругой стала 31-летняя вдова из одного из северных графств Екатерина Парр, протестантского вероисповедания. Она заботливо и спокойно ухаживала за недужным королем, опекала Эдуарда и даже помирила стареющего супруга с его дочерями, Марией и Елизаветой. Король наконец нашел свою тихую гавань. Когда малолетняя Мария Стюарт унаследовала шотландскую корону, ее мать, французская принцесса, отказалась выдавать дочь за принца Эдуарда и заключила предварительное соглашение о браке с католиком, наследником французского престола. Предполагалось, что Шотландия станет вассалом Франции. Это было несомненной провокацией, ни один король Англии не мог такого допустить. В стране даже возникли опасения по поводу возможного вторжения Франции. В итоге в 1544г. Генрих лично возглавил армию, которая высадилась во Франции и захватила Булонь. До наших дней сохранились поражающие размерами доспехи, которые он носил в ту кампанию. Вдоль южного побережья Англии возвели цепь крепостей, которые стоят и доныне, – это Херст, Уолмер и Дил. Более ранний, но столь же честолюбивый проект военный корабль «Мэри Роуз» потерпел кораблекрушение. В 1545г. , в битве с французским флотом в проливе Солент, корабль перевернулся и затонул прямо на глазах короля.

Власть короля ослабела. С приближением смерти он, казалось, умерил свой пыл в отношении Реформации, основал монастырь в Бишеме и даже велел служить мессы во спасение своей души. В последней речи в парламенте, в канун Рождества 1545г. , Генрих говорил не столько о старой и новой религии, сколько о примирении обеих под началом только что сформировавшейся «национальной» английской церкви. Но все же в 1547г. , в его смертный час, рядом с Генрихом был не католический священник, а его старый сподвижник, протестант Кранмер.

Генриху удалось обуздать оба столпа средневекового государства, церковь и высшее феодальное дворянство, подчинив их в конечном счете своей единоличной власти. То, что Генрих провозгласил себя главой английской церкви, для многих в XVIIв. было сродни прыжку из огня папской власти в полымя власти короля – помазанника Божия, эту власть впоследствии нещадно эксплуатировали Стюарты. Настоящая битва была еще впереди, но нападки Генриха на Римско-католическую церковь и роспуск монастырей навсегда изменили характер британской нации. Созданная Генрихом система выдвижения людей не по происхождению, а по их достоинствам вывела вперед юристов и чиновников, таких как Уолси и Кромвель, которые благодаря занимаемым ими должностям и коррупции приобрели обширные земли, обеспечив себе таким образом значительное влияние при дворе и в парламенте. Такое перераспределение богатств и соответственно перераспределение баланса сил помешало старшей дочери Генриха Марии провести Контрреформацию и вместе с тем помогло другой дочери, Елизавете, не допустить возврата католицизма. Он сделал то, что многие европейские монархи считали неосуществимым, – бросил вызов Римско-католической церкви и сохранил корону. Генрих VIII, несомненно, оказался одним из величайших революционеров Европы.