Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Столетняя война, династическая война за французский престол, изнурила Англию, последовавшие за ней династические конфликты из-за английского престола были и вовсе бессмысленными. Война Алой и Белой розы вспыхнула не в результате принципиальных разногласий, какие, к примеру, разделили Генриха II и Томаса Бекета или короля Иоанна Безземельного и его баронов. Это была борьба за власть между соперничающими наследниками двух сыновей Эдуарда III, Джона Гонта и Лайонела, герцога Кларенса. Дом Ланкастеров, знаком которого стала Алая роза, к 1450г. продержался на троне полстолетия после того, как старший сын Джона Гонта, Генрих Болингброк, в 1399г. узурпировал власть и сместил сына Черного принца Ричарда II. Болингброк стал Генрихом IV, после него корона поочередно переходила к его сыну Генриху V и внуку Генриху VI. Хотя права дома Ланкастеров основывались на первоначальной узурпации власти, их все же признавал парламент и довольно долго никто не оспаривал.

Права на власть дома Йорков восходили к Филиппе, дочери герцога Кларенса, сына Эдуарда III, который был старше Джона Гонта. Филиппа вышла замуж за представителя могущественной семьи Мортимеров из Валлийской марки, ставших графами Марчами и герцогами Йоркскими (Белая роза). Эти права не были скомпрометированы узурпацией, но их серьезно подрывал тот факт, что речь шла о родстве по женской линии и ранее об этих правах не заявлялось. В Англии обычно соблюдали салический закон, препятствующий наследованию по женской линии, но иногда от него временно отступали исходя из политической целесообразности, так поступили и на этот раз сторонники Йорков. Правда же заключалась в том, что ни у одного из претендентов не было достаточно серьезных оснований, чтобы занять трон.

В последовавшие за этим кровопролитные конфликты оказались втянуты не только противоборствующие партии, но и все влиятельные семьи в стране. Невиллы, графы Уорики, чьи владения находились в центральных графствах и на севере страны, породнились с Мортимерами через браки, и Йорки объединились с ними в тесный союз в Лондоне. Противниками Невиллов на северо-востоке были Перси, герцоги Нортумберлендские, чья лояльность, как и лояльность их соседей-шотландцев, не внушала особого доверия. В Ланкашире и на северо-западе господствовали графы Стэнли, тогда как в Восточной Англии и на юге огромным влиянием пользовались герцоги Норфолкские, традиционно поддерживавшие короля.

Со времен Нормандского завоевания эти семьи пользовались некоторой не совсем понятной независимостью от короны. Они владели замками и поместьями, иногда располагавшимися в нескольких графствах, и имели соответствующие доходы. Они могли при желании собрать собственное войско, что освобождало короля от необходимости содержать собственную армию, когда нужно было отправиться в военный поход за пределы страны, но одновременно лишало его и военной силы, которая была бы предана лично ему, реши он сражаться внутри страны. Война Алой и Белой розы, по сути, была войной между этими семьями и за их интересы. Во время сражений лучники часто получали приказ: «Цельтесь в лордов, щадите простолюдинов». После того как спор разрешался, обычно, но не всегда победители брали рядовых бойцов противника под свое крыло. Когда главные действующие лица конфликта погибали в бою, их место занимали сыновья, стремясь отомстить за смерть отцов, и война постепенно превратилась в кровную вражду сродни вражде Монтекки и Капулетти. К концу войны войсками каждой стороны иной раз командовали подростки. Убийства и конфискации выкосили английскую аристократию в масштабах, которых Англия не знала вплоть до Первой мировой войны. В Хервудской часовне в Йоркшире на могилах, словно корабли на якоре, лежат тяжелые каменные статуи воинов XVв., молчаливые свидетели той жестокой бойни.

Неожиданное возвращение рассудка к королю Генриху VI на Рождество 1454г. стало причиной удаления Йорка от двора. Но он не собирался сдаваться без борьбы. Пока молодая королева занималась возвращением к власти герцога Сомерсета, Йорк и Уорик собрали свои огромные армии в Мидленде и двинулись к столице. Войска Ланкастеров под командованием Сомерсета вышли навстречу, чтобы остановить противника. Армии столкнулись в мае 1455г. на улочках городка Сент-Олбанс. Йорк и Уорик разбили Ланкастеров, а Сомерсет погиб в бою. Так была пролита первая кровь в этой войне.

Йорк стал лордом-констеблем Англии, он вернулся в Лондон в качестве регента при недееспособном короле. Маргарита бежала и возглавила силы Ланкастеров на севере страны. Именно там в 1460г. она одержала важную победу над сторонниками Йорка в битве при Уэйкфилде. В той битве в стане Йорков произошла непоправимая трагедия: погиб герцог Йорк, единственный человек, который был в состоянии обуздать нараставший в стране хаос. Маргарита Анжуйская вывесила его отрубленную голову на воротах Йорка, надев на нее бумажную корону, со словами: «Пусть Йорк обозревает город свой».

Теперь гражданская война вспыхнула с новой силой, сыновья Сомерсета и Йорка рвались отомстить за отцов. 18-летний Эдуард, новый герцог Йорк, нанес поражение Ланкастерам при Мортимерс-Кросс, с лихвой отплатив за жестокость, проявленную противником при Уэйкфилде. Маргарита одержала победу во втором сражении при Сент-Олбансе, приведя в ужас и друзей и врагов, когда заставила своего 7-летнего сына вынести плененным аристократам смертный приговор. Но когда юный Йорк с огромной армией приблизился к Лондону, королева вместе с супругом благоразумно бежала в Шотландию, союзницу ее родины Франции.

В 1461г. молодой Йорк вошел в Лондон в сопровождении своего могущественного кузена и наставника графа Уорика. Его горячо приветствовали толпы горожан. Несмотря на юный возраст, Йорк по тем временам мог считаться настоящим гигантом: его рост составлял 193 сантиметра. Он провозгласил себя Эдуардом IV (1461–1470 и 1471–1483) и законным наследником Эдуарда III. Овладев троном, он отправился на север, чтобы сразиться с армией Ланкастеров, которая перегруппировалась и получила значительное подкрепление из Шотландии, где находилась Маргарита Анжуйская. Армии встретились при Таутоне, между Йорком и Лидсом. Эта битва стала одним из самых кровавых сражений в истории Англии и одним из немногих, на месте которых производились полномасштабные раскопки. В сражении участвовало приблизительно 75 000 человек, около 10 % всего мужского населения, способного держать в руках оружие. Ланкастеры снова потерпели поражение, и сторонники Йорков объявили, что пощады не будет никому. Погибли 28 000 человек, а королева с супругом бежала к шотландцам, всегда готовым предоставить ей убежище. Теперь на воротах города вместо приверженцев Йорка были вывешены головы сторонников Ланкастеров.

В этот момент можно было бы прекратить бессмысленную войну. Всего за десять лет треть 150 благородных семей Англии была уничтожена или потеряла свои земли. Йорк в неполные двадцать лет стал королем, а Генрих VI, потерявший трон, жил в изгнании. Но оставалась неукротимая Маргарита Анжуйская, «в чьих венах текла кровь Карла Великого». Показав себя безжалостным и беспощадным предводителем и расчетливым и проницательным полководцем, она сумела воскресить старый союз Шотландии с ее родной Францией. Генрих, который номинально все еще был королем, повсюду сопровождал Маргариту, а малолетний сын и законный наследник, принц Эдуард Ланкастер, оставался ее козырной картой. При поддержке небольших французских отрядов она продолжала вести бои со сторонниками Йорков на севере Англии, а верные ей силы по-прежнему удерживали замки Алнвик, Бамбург и Данстанбург в Нортумберленде. К 1464г. Эдуарду удалось занять Данстанбург, обстреливая его из мощных орудий, после которых от замка остались лишь живописные руины; их и по сей день можно увидеть на нортумберлендском побережье. На этот раз Маргарита бежала во Францию.

В Лондоне же выяснилось, что король Эдуард IV еще не вполне созрел для своей роли. Он привел в ярость ближайшего советника и помощника Уорика тем, что тайно женился на незнатной дворянке Елизавете Вудвилл, хотя в то время Уорик вел во Франции осторожные переговоры о возможном династическом браке короля. Елизавета, красавица с «соблазнительными глазами дракона» (так в те времена называли большие глаза, полуприкрытые тяжелыми веками), стала первой королевой-англичанкой, к тому же незнатного происхождения. Уорик считал себя другом и защитником короля, поэтому он чувствовал себя глубоко оскорбленным. Еще больше он разгневался, когда Эдуард пожаловал звания пэров восьми представителям семьи Вудвилл, которые тотчас слетелись ко двору и начали угрожать влиянию дома Невиллов, представителем которого был Уорик.

В результате этого кризиса в 1469г. Уорик решается на самое громкое предательство в английской истории. Он покинул короля и поехал во Францию, чтобы примкнуть к стану недавних противников и Маргарите Анжуйской. Это предательство дорого обошлось сторонникам Йорка и в военном, и в политическом отношении. Уорик выдал свою дочь, Анну Невилл, за сына Маргариты, наследника престола принца Эдуарда, и уговорил брата короля, герцога Кларенса, также примкнуть к нему во Франции. Переход Уорика на сторону французов склонил чашу весов в пользу Ланкастеров, и, когда в 1470г. Уорик и Маргарита высадились в Англии, уже Эдуард бежал в изгнание, на сей раз под защиту противника Франции герцога Бургундского. Генрих VI снова воцарился в Лондоне под защитой Уорика, которого справедливо называли «делателем королей».

Йорк, укрывшийся в Бургундии, как и в свое время Маргарита в Париже, не собирался мириться с поражением. В апреле 1471г. он возвратился с новой армией и встретился с войском Уорика при Барнете, к северу от Лондона. Тут в отчаянной битве он нанес поражение своему бывшему наставнику. Во время битвы поле боя затянул густой туман, в котором Уорик потерял своих телохранителей и был захвачен солдатами противника. Они подняли забрало и перерезали ему горло до того, как Эдуард смог бы его спасти. Воинов так разгневало предательство Уорика, что Эдуарду пришлось вмешаться, чтобы его труп не разорвали на части, а потом переправить останки в собор Святого Павла в Лондоне. Жизнь Уорика, как и его смерть, оказалась неразрывно связанной с Войной Алой и Белой розы. Человек, прозванный «делателем королей», в итоге был уничтожен одним из тех, кого создал. По словам его биографа Пола Кенделла, «он не оставил значительного следа в истории английского государства. Он был беспринципным авантюристом».

Эдуарду нужно было раз и навсегда покончить с Ланкастерами. Он собрал новую армию и двинул войска на запад страны, куда бежала Маргарита, и там, в мае 1471г. , нанес королеве поражение в битве при Тьюксбери. Принц Эдуард, сын Маргариты и наследник Генриха VI, погиб в этом бою. Победители не пощадили никого. Убийства продолжались даже в нефе церкви Тьюксберийского аббатства, которое было осквернено настолько, что его пришлось снова освящать. Эти кровавые события увековечил Шекспир в первых строках «Ричарда III» (Richard III): «Итак, преобразило солнце Йорка / В благое лето зиму наших смут».

По задумке автора эти слова произносит брат Эдуарда IV Ричард, герцог Глостер. Он тотчас взял в жены 15-летнюю вдову погибшего в бою принца Анну Невилл, объединив таким образом владения Глостеров в Валлийской марке с землями Невиллов в центральных графствах и на севере Англии. В одночасье Глостер стал самым крупным землевладельцем и наследником графа Уорика. 22 мая 1471г. Эдуард IV прибыл в Лондон, чтобы вернуть трон дому Йорков. Маргарита Анжуйская была его пленницей. В ту же ночь Генриха VI убивают в Тауэре. Считается, что это мог сделать единственный человек, который находился в это время с пленником, – Ричард Глостер. Свидетель почти полувекового хаоса, в который погрузилась страна, старый король умер безумным, или, как было сказано в одной из летописей, «от тоски и печали».

Король Эдуард IV возродил рыцарские традиции, которыми отличался двор его предшественника Эдуарда III. Возобновилась церемония вручения ордена Подвязки – специально для этого была достроена величественная капелла Святого Георгия в Виндзорском замке. Король собирал библиотеку и в 1476г. пригласил в Лондон первопечатника Уильяма Кэкстона, который издал «Кентерберийские рассказы» Чосера и «Смерть Артура» Томаса Мэлори. Война Алой и Белой розы многим помогла обогатиться. Торговцы должны были обеспечивать армии, и, в отличие от Франции, военный конфликт не помешал развитию торговли. Торговцы сукном в лондонском Сити вскоре приобрели такое влияние, что могли лоббировать принятие закона, определяющего, какое сукно следует носить представителям того или иного социального слоя. Так, лорды могли ходить в парче и соболях, рыцарям полагалось носить шелк и атлас, а мещане были вправе носить только шерсть, которую производили в Англии.

Но, хотя мир принес процветание, некоторые раны не заживали. В 1478г. в Тауэре был убит брат Эдуарда, изменник герцог Кларенс, союзник бесчестного Уорика. Рассказывали, что его «утопили в бочонке мальвазии», возможно, это намек на его алкоголизм. Позже, в 1483г. , Эдуард умер от апоплексического удара в возрасте всего сорока лет, оставив своего 12-летнего сына от Елизаветы наследником, Эдуардом V. Единственным кандидатом в регенты был назван его дядя Глостер. Именно при его непосредственном участии Война Алой и Белой розы вступила в свою кровавую финальную стадию.