Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

<p>Если в правление такого короля, как Иоанн Безземельный,
    англичане сумели добиться определенных гражданских прав, закрепив их в Великой
    хартии вольностей, что могло произойти в период нестабильности, когда на
    престоле оказался малолетний король? На момент смерти Иоанна 9-летний Генрих
    III (1216–1272) находился на западе страны на попечении лорда из Валлийской
    марки Уильяма Маршала, воина-ветерана, и папского легата кардинала Гуалы. Маршал
    без промедления доставил мальчика в Глостерское аббатство и там возложил
    золотой обруч на его голову. Вскоре прибыли остальные придворные, оставшиеся
    верными Иоанну, которые при виде трогательного ребенка, «этой крохотной искорки
    хрупкой красоты, единственной надежды разорванного в клочья королевства»,
    плакали.</p>

<p>Помазанный на царство и одобренный папой король, несмотря на
    его нежный возраст, символизировал собой законность, поэтому бароны и
    королевские судьи, ранее принявшие сторону французского самозванца Людовика,
    теперь сплотились вокруг юного Генриха III и регента Маршала. В их число
    входили влиятельные вельможи Хьюберт де Бург, Питер де Рош и командующий
    королевскими войсками Фокс де Бреоте. Действуя как королевский совет, они
    подтвердили силу Великой хартии вольностей, а летом 1217г.
 им удалось
    повернуть ход событий против Людовика. Войска самозванца были разбиты отрядами
    конных рыцарей в беспорядочной битве на узких улочках Линкольна, а флот рассеян
    кораблями де Бурга в битве при Дувре. Людовик спешно ретировался во Францию,
    где ему предстояло унаследовать престол и стать королем Людовиком VIII
    (1223–1226). В 1219г.
 умер Уильям Маршал. Его похоронили в церкви
    тамплиеров в Лондоне, где и сейчас можно увидеть надгробие – строгое
    изображение благородного рыцаря.</p>

<p>В первое десятилетие царствования Генриха государством
    управлял Хьюберт де Бург. Он был воином, регентом и фактически заменил юному
    королю отца. Он восстановил систему государственного управления в том виде,
    какой она была во времена Генриха II, включая выездные сессии королевских судей
    и апелляционный суд казначейской палаты, ведавший разбором гражданских дел, в
    которых одной из сторон выступала корона. Во внешней политике он прежде всего
    стремился заключать экономические договоры с Францией. В целом в 1220-х гг.
    Англия переживала период расцвета. Стараниями приглашенных из Франции
    архитекторов в соборах появились горделиво вознесшиеся ввысь хоры и стрельчатые
    окна – атрибуты нового готического стиля, который постепенно вытеснял
    тяжеловесный нормандский романский стиль. Красочные витражи украсили соборы в
    Солсбери, Линкольне и Уэлсе. Для своих творений зодчие заимствовали идеи у
    строителей, возводивших соборы в Шартре и Бове. Французского архитектора Гийома
    из Санса пригласили перестроить хоры Кентерберийского собора. Генрих осуществил
    свою давнюю мечту – перестроил усыпальницу Эдуарда Исповедника в
    Вестминстерском аббатстве. Новые величественные сооружения представляли собой
    полную противоположность полуразрушенным, выполненным из дерева и камня постройкам
    средневековых английских городов. Архиепископ Лангтон радушно принял в Англии
    новых братьев-проповедников из нищенствующих орденов, сначала доминиканцев в
    1221-м, а затем францисканцев в 1224г.
 Их аскетизм резко контрастировал с
    непопулярной несдержанностью бенедиктинцев.</p>

<p>Несмотря на все попытки остудить страсть дворян к рыцарским
    турнирам, нормандский культ рыцарства не ослабевал. Пока юный Генрих был
    подростком, де Бург делал все от него зависящее, чтобы обуздать зарождавшиеся в
    нем воинственные наклонности. Однако в 1229г.
 22-летний король вышел
    из-под контроля опекуна. Не одаренный талантом военачальника, он тем не менее
    мечтал снискать славу в бою. Генрих снарядил экспедицию во Францию, задумав
    вернуть владения, утраченные Иоанном, и за эту авантюру пришлось заплатить
    очень высокую цену. В 1236г.
 король женился на Элеоноре, 13-летней дочери
    графа Прованса Раймунда V. Свадьба была очень пышной. Среди гостей был сам
    король Франции Людовик IX со свитой из 300 рыцарей. Повзрослев, Элеонора превратилась
    в красивую и напористую королеву, всячески пытавшуюся пристроить своих
    родственников. Ее окружение составляли представители королевских фамилий из
    Пуату и Савойи, и ее семья настаивала, чтобы их щедро осыпали высокими
    светскими и духовными должностями. Именно от таких «чужаков» и предостерегала
    Великая хартия вольностей. Выходцы из Пуату говорили на окситанском языке,
    распространенном на юге Франции, и в результате бароны протестовали против
    засилья иностранной речи, вытеснявшей «английский язык», под которым они на
    самом деле подразумевали французский. Однажды, когда лодка Элеоноры шла на
    веслах по Темзе, ее забросали гнилыми фруктами.</p>

<p>В своем правлении Генрих не придерживался принципов Великой
    хартии вольностей, склоняясь к авторитарной форме власти, напоминающей
    французскую монархию. Он чтил папский престол и даже как-то раз заметил: «Когда
    мы были сиротами, неоперившимися птенцами, именно Римско-католическая церковь
    стала нам матерью… которая посадила нас на трон». К неудовольствию английских
    епископов, пятую часть годового дохода церкви он отсылал в Рим. Бароны, к
    которым Генрих обращался за финансовой поддержкой, весьма неохотно давали
    деньги на его экстравагантные траты. При дворе он все больше привечал
    родственников супруги. Генрих даже завел в Лондоне первый зоопарк, который
    содержался в Тауэре. Среди живых экспонатов были плававший в Темзе белый
    медведь, львы, змеи, носороги и слон. Страус умер, наглотавшись столового
    серебра. Позднее посетители за вход должны были платить деньги либо приносить
    кошку или собаку на корм львам.</p>

<p>В 1252г.
 король совершил непоправимую тактическую
    ошибку. Он отстранил своего шурина Симона де Монфора от управления провинцией
    Гасконь. Оскорбленный де Монфор на королевском совете возглавил баронскую
    оппозицию. Сын сурового воина Симона де Монфора-старшего, де Монфор-младший был
    женат на сестре Генриха Элеоноре, вдове Уильяма Маршала. Любой, кто вступает в
    открытую конфронтацию с королем, неизбежно привлекает к себе остальных
    недовольных. К де Монфору примкнули мятежные бароны, недовольные лондонские
    горожане и представители духовенства, страдавшие от «чужеземной монархии».
    Когда в 1253г.
 Генрих решил предпринять очередной поход во Францию, его
    брат Ричард Корнуоллский не смог собрать необходимых денег для кампании и
    потребовал созвать parlement (от <i>фр.</i><span style='mso-spacerun:yes'> 
</span>parler – говорить), в котором должны были принять участие не только
    бароны и епископы, но и представители графств. Этот совет, ставший прототипом
    будущего парламента, впервые собрался на Пасху 1254г.
</p>

<p>Теряющий влияние Генрих допустил еще несколько ошибок на
    дипломатическом поприще. Едва заключив мир с королем Франции Людовиком, он
    решил сделать своего сына Эдмунда королем Сицилии, а своего брата Ричарда –
    римским королем. Была только одна загвоздка: необходимо было выплатить
    астрономическую сумму в 135 000 фунтов на содержание армий, которые бы
    обеспечили оба трона. Но после нескольких неурожайных лет Англия отчаянно
    страдала от голода, и бароны ответили королю категорическим отказом. В
    1258г.
 представители семи самых знатных фамилий под предводительством
    Симона де Монфора потребовали от короля дальнейших реформ. «Клянусь
    Богом, 
– гневно крикнул Генрих де Монфору, когда они, отправившись на
    охоту, попали в грозу, 
– ты пугаешь меня больше, чем все громы и молнии
    мира». Ходили слухи, что де Монфор настаивал на заключении короля «под стражу,
    как Карла Простоватого».</p>

<p>В результате положения Великой хартии вольностей были
    пересмотрены в так называемых Оксфордских провизиях, или Оксфордских
    постановлениях. В этих постановлениях бароны требовали, чтобы «иноземцы» были
    отстранены от управления государственными делами заодно с папскими эмиссарами и
    чужестранными банкирами. В Оксфордских постановлениях речь уже шла не только о
    гражданских свободах, но и о структуре монархического правительства. Совет 15
    баронов во главе с Симоном де Монфором был поставлен над королевским советом из
    24 человек и был подотчетен парламенту. Последний должен был собираться три
    раза в год по созыву короля или самостоятельно. Разногласия между парламентом и
    королем в конце концов вылились в вооруженное столкновение, кульминацией
    которого стала довольно сумбурная битва при Льюисе в 1264г.
 Королевская
    армия потерпела сокрушительное поражение. Сам Генрих и его сын Эдуард были
    захвачены в плен войсками де Монфора.</p>

<p>Впервые Англия почувствовала вкус парламентского правления,
    но счастья и благополучия оно не принесло. В июне 1264г.
, спустя месяц
    после сражения при Льюисе, де Монфор собрал новый парламент, куда пригласил по
    два рыцаря из каждого графства и по два «выборных» представителя из каждого
    большого города (city). Целью созыва было обсуждение не только налогов, но и
    всех вопросов, затрагивавших общественные интересы. Это собрание представителей
    традиционно считается прообразом английского парламента. Но его заседание
    состоялось только в январе 1265г.
 на поле возле замка Кенилуэрт. Состав
    представителей точно не установлен, хотя известно, что прибыло только пять
    графов и восемнадцать баронов. И уже через месяц парламент самораспустился.</p>

<p>Де Монфор не уловил момент, когда перегнул палку. Он в
    очередной раз убедился, что английские бароны были в состоянии сплотиться
    против короля, но не могли избежать раздоров и конфликтов между собой. Когда на
    лугу Раннимид подписывалась Великая хартия вольностей, Англия уже созрела,
    чтобы иметь палату лордов, но она не была готова к палате общин. Избавившись от
    ненавистных «чужаков» Генриха, бароны нашли себе новых врагов в лице
    нетитулованных парламентариев де Монфора. Лорд из валлийской марки Гилберт де
    Клер переметнулся в лагерь короля и начал возводить крепость Кайрфилли на
    территории графства Гламорган в Уэльсе. Крепость представляла собой уникальное
    сооружение с огромными сторожевыми башнями и наружными донжонами, опоясанное
    искусственными водоемами. Сын короля Эдуард бежал из плена и обратился за помощью к баронам, настроенным
    враждебно к новому парламенту. Не прошло и года после битвы при Льюисе, как в
    1265г.
 де Монфор столкнулся с молодым Эдуардом в сражении при Ившеме. Его
    участь решила измена валлийских всадников Ллевеллина во «время благородного
    кровопускания, беспрецедентного с момента Нормандского завоевания Англии».
    Пленного Генриха как символ законности перед сражением де Монфор велел принести
    на поле битвы в паланкине. Король был случайно ранен в бою и просил о пощаде.
    После битвы, окончившейся полной победой войск Эдуарда, старик признался, что
    не смел взглянуть на своего мятежного сына, «чтобы не кинуться обнять его».</p>

<p>Победители надругались над трупом де Монфора, расчленив его
    и насадив голову на копье, чтобы показать, что он окончательно утратил власть,
    но его сторонники еще целых девять месяцев держали оборону в замке Кенилуэрт.
    Окруженный широким оборонительным рвом, замок оказался практически неприступным
    для нападавших. Тогда в ход пошли все возможные средства, чтобы захватить
    мятежников, от чумных трупов до предания отступников анафеме. В конце концов
    осажденных отпустили на свободу. Новый парламент, созванный королем, отменил
    многие из оксфордских постановлений де Монфора, но бароны позаботились о
    восстановлении своих прав на собственность с помощью Статута Мальборо, сборника
    законодательных актов, принятых в 1267г.
 Это самый ранний сборник
    законов, принятый парламентом и до сих пор имеющий силу, «предназначенный для
    разрозненного собрания людей как высокого, так и низкого сословия… изложенный в
    письменной форме, должен соблюдаться всеми жителями королевства отныне и
    вовек». В Англии наконец воцарился мир.</p>

<p>В старости Генрих стал еще более набожным. Его кумиром был
    король Эдуард Исповедник. Стены своей спальни Генрих приказал расписать
    картинами на тему жизни канонизированного короля. В 1269г.
 была закончена
    реконструкция Вестминстерского аббатства. Отреставрированное в готическом стиле
    здание поражало великолепием. Умер Генрих в 1272г.
 В меру своих сил он
    правил страной на протяжении 56 лет. Правление Генриха стало кульминацией
    могущества баронов и парламента в период Средневековья. За этим последовали три
    столетия правления Плантагенетов и Тюдоров, временами носившего тиранический
    характер, прежде чем в XVIIв. парламент снова смог утвердиться на
    английской земле. Но Великая хартия вольностей и парламент де Монфора не канули
    в прошлое бесследно. Для последующих поколений они оставались примером согласия
    с властью, примером, на который постоянно ссылались, когда монархи были готовы
    открыто выступить против народа, которым правили.</p>