Гневный Ахилл носился по рядам троянцев, разил их копьем и мечом и обращал в бегство; толпами бежали они
к городским
воротам. Царь Илиона, престарелый Приам, стоял на священной башне; увидев гибель и бегство троянцев, он
зарыдал и,
сойдя вниз, приказал стражам растворить ворота, а потом снова запереть их накрепко, лишь только вбегут в
город
троянские бойцы. Чтобы отвратить гибель от сынов Трои, Феб Аполлон воздвиг к брани Агенора, славного
сына
Антенорова: Феб исполнил его сердце отвагой, и Агенор дерзнул вступить в бой с грозным Пелидом. Держа
круглый щит
перед грудью, он долго метился в Пелида и наконец пустил в него копье: ударилось копье в колено, но не
ранило героя,
а отскочило назад, отраженное божественными доспехами, даром великого искусника Гефеста. Бросился тогда
Ахилл на
Агенора, но Аполлон покрыл троянца глубоким мраком и, невредимого, увел его с боя; сам же бог принял
образ Агенора и
побежал от Ахилла к берегам Скамандра; Ахилл погнался за ним и оставил остальных троянцев. Так обольстил
бог Пелида
и помог бежавшим с поля троянцам скрыться за стенами города. В великом смятении бежали к городу троянцы;
каждый
думал о своем только спасении, никто не заботился о других, никто не справлялся, жив ли его товарищ или
погиб в
битве. Вбежав в город, троянцы вздохнули, отерли пот с лица и утолили утомившую их жажду. Один только
Гектор
оставался в поле: словно окованный злым роком, он неподвижно стоял перед Скейскими воротами и не думал
войти в город
Ахилл же той порою все гнался еще за Аполлоном; внезапно бог остановился и, обратись к Пелиду, сказал:
"Что
преследуешь ты, смертный, бессмертного? Или ты не узнал еще во мне бога? Не убьешь ты меня, я не
причастен смерти. Рыщешь ты по полю, а пораженные тобою троянцы скрылись уже за городские стены!"
Тут узнал Пелид
Аполлона и,
вспыхнув гневом, вскричал: "Обманул ты меня, стреловержец, отвлек от троянцев! Многим из них пасть
бы в прах и
кусать бы зубами землю! Ты похитил у меня славу победы и спас их без труда и опасности для себя: что
тебе страшиться
мести смертного! Но отомстил бы я тебе, если б только мог!" Так восклицал герой и быстро побежал к
городу.
Старец Приам первый увидел со стены Ахилла, бежавшего по полю: ярко блистал герой доспехами своими --
словно та
зловещая звезда, которая называется людьми Псом Ориона: осенней порой, между неисчислимыми звездами,
горящими в
сумраке ночи, ярче всех светится она, предвещая смертным грозные беды. Вскрикнул Приам и, рыдая,
схватился руками за
седую голову и стал молить сына, все еще стоявшего в поле, пред Скейскими воротами, и поджидавшего
приближения
Ахилла. "Гектор, возлюбленный сын мой! -- говорил ему Приам. -- Не жди ты Ахилла в поле один, без
соратников:
он сильнее тебя в битвах. О, губитель! Если б боги любили его так же, как я, давно бы псы и хищные птицы
терзали его
труп, и не томилось бы более печалью мое сердце! Скольких могучих сынов моих умертвил он, скольких
продал в неволю
народам, живущим на далеких островах! Войди же в город, сын мой; будь защитой мужам и женам илионским.
Пожалей ты
меня, несчастного; пред дверями могилы Зевс казнит меня ужасною казнью, заставляет переживать тяжкие
беды: видеть
смерть сынов моих, плен дочерей и невесток, разгром домов наших, избиение неповинных, беззащитных
младенцев. Истребив всех троянцев, враги умертвят и меня, и псы, которых сам я вскормил, будут терзать
мое тело,
упьются моей
кровью!" Так молил сына старец и рвал свои седые волосы. Вслед за отцом стала умолять Гектора и
мать его
Гекуба; рыдая, говорила она сыну: "Сын мой, пожалей свою бедную мать! Не вступай в бой с Ахиллом:
одолеет он
тебя, увлечет тебя, не оплаканного ни матерью, ни супругой, к своим кораблям, растерзают там твое тело
мирмидонские
псы!"
Но мольбы отца и матери не изменили намерения Гектора: упершись щитом к основание башни, он стоял и ждал
Ахилла. И
вот подбежал к нему Ахилл, грозный и страшный, как сам Арей; высоко поднимал он свое копье, ярким,
ослепительным
светом сияли на нем доспехи. Увидел его Гектор, вострепетал и, гонимый страхом, побежал от него; Ахилл
же погнался
за ним, как сокол за робкой голубкой: в стороны бросается голубка, а хищник, горя нетерпением скорее
овладеть
добычей, налетает на нее прямо. Быстро убегал от противника трепещущий Гектор; но Ахилл без устали
преследовал его. Мчались они вдоль стены городской, мимо холмов, поросших смоковницами, и прибежали к
источникам
быстроструйного
Ксанфа. Как собака зверолова гонится за поднятым ею оленем, так гнался Ахилл за Гектором и не давал ему
приблизиться
к стене, где бы троянцы могли защищать его с башен стрелами. Три раза обежали они вокруг города и уже в
четвертый
раз подбегали к источникам Скамандра. Отец бесмертных и смертных, промыслитель Зевс, взял в руки золотые
весы,
бросил на них два жребия смерти: один жребий Ахилла, другой -- Приамова сына; взял Зевс весы посредине и
поднял:
жребий Гектора поникнул к земле. С той минуты отступил от него Аполлон, и приблизилась неминуемая
смерть. Сияя
радостью, Афина подошла к Пелиду и сказала: "Остановись и отдохни, Пелид: Гектору не уйти теперь от
нас;
погоди, я сведу его с тобой, внушу ему желание самому напасть на тебя". Ахилл покорился слову
богини и, полный
радости, стал, опершись на копье; Афина же быстро догнала Гектора и, приняв вид брата его Деифоба,
обратилась к нему
с такой речью: "Бедный мой брат, как жестоко преследует тебя лютый Ахилл! Остановимся лучше,
встретим его здесь
и бесстрашно вступим с ним в бой". Ей отвечал на это Гектор: "О Деифоб! Всегда я любил тебя
больше, чем
других братьев, теперь же стал ты мне еще милее и дороже: ты один вышел ко мне на помощь, другие же все
не дерзают
выйти из-за стен". -- "Гектор, -- сказала Афина, -- и отец с матерью, и друзья -- все умоляли
меня
остаться с ними, но не вытерпел я: сокрушилось тоской по тебе мое сердце. Стой же, сразимся с Ахиллом,
не будем
щадить более копий; увидим: Ахилл ли умертвит нас обоих или ему придется смириться перед нами". Так
обольстила
богиня героя Трои и свела его на бой с Пелидом.
И когда сошлись оба героя, Гектор первый сказал Пелиду: "Сын Пелея, не стану я более бегать от тебя;
велит мне
сердце мое сразиться с тобою: пусть исполнятся судьбы. Но прежде чем вступим в бой, положим клятву и
призовем богов
в свидетели ее: если Зевс дарует мне победу над тобой, тела твоего я не буду бесчестить -- сниму только
с тебя твои
славные доспехи, тело же отдам данайцам; так же и ты поступи". Грозно взглянул на него Ахилл и
отвечал: "Не
тебе, Гектор, предлагать мне условия договора! Как невозможны соглашения между львами и людьми, между
волками и
агнцами, так невозможны соглашения и договоры и между нами: одному из нас должно сегодня насытить своей
кровью
свирепого бога Арея. Вспомни же ты теперь все ратное искусство свое: сегодня ты должен быть отличным,
неустрашимым
борцом: бегства тебе уже нет. Скоро Паллада Афина укротит тебя моим копьем и разом ты мне заплатишь за
все, что
потерпели от тебя друзья мои!" И с этими словами Ахилл бросил в противника длиннотенное копье свое;
но Гектор,
приникнув к земле, избежал удара: пролетев над ним, копье вонзилось в землю. Афина вырвала копье из
земли и вновь
подала его Пелиду; Гектор не видел, что сделала Афина, и, радуясь, громко воскликнул: "Неверно
наметил, Пелид!
Нет, видно, Зевс не возвестил тебе моей судьбы, как ты передо мной хвастался сейчас; думал ты запугать
меня, но
ошибся, не собираюсь бежать пред тобою. Берегись теперь моего копья!" Так говорил Ахиллу Гектор и
бросил в него
копьем и не промахнулся: попало оно в самую середину щита Ахиллова, только не пробило щита, а, ударясь о
медь,
отскочило далеко назад. Увидев то, Гектор смутился и потупил очи: не было у него другого копья; громко
стал он звать
к себе своего брата Деифоба, требуя от него другого копья, но Деифоб исчез. Постиг тут герой, что был
обманут
Палладой Афиной и что не избежать ему теперь смерти, а чтобы не пасть бесславно, не совершив ничего
великого, он
обнажил свой острый и длинный меч и, взмахнув им, как орел, устремился на Пелида. Но и Пелид не стоял в
бездействии:
гневный, бросился он навстречу Гектору, потрясая острым копьем и выбирая на его теле место для более
верного удара. Все тело троянца было покрыто пышными, крепкими доспехами, похищенными им с тела
Патрокла; обнажена была
только
часть гортани -- вблизи ключиц. В это место и направил Ахилл свой удар: прошло копье насквозь всю шею, и
герой
грянулся наземь. Громко вскричал тогда торжествующий Ахилл: "Думал ты, Гектор, что смерть Патрокла
останется
без отмщения! Ты забыл обо мне, безрассудный! Псы и хищные птицы растерзают теперь твое тело, Патрокла
же арговяне
погребут с честью". С трудом переводя дух, стал молить победителя Гектор: "У ног твоих
заклинаю тебя
жизнью и родными тебе людьми: не бросай моего тела на растерзание мирмидонским псам; возьми какой хочешь
выкуп,
требуй, сколько пожелаешь, меди, золота -- все вышлют тебе отец мой и мать; только возврати тело мое в
дом Приама,
чтобы троянцы и троянки могли предать меня погребению". Мрачно взглянув на него, Ахилл отвечал:
"Тщетно
обнимаешь ты мне ноги и заклинаешь меня: никому не дано будет отогнать от твоей головы алчных псов и
хищной птицы!
Не быть тебе оплаканным Гекубой, если бы даже отец твой согласился взвесить твое тело на золото!"
Издавая
стоны, сказал ему тогда несчастный Гектор: "Знал я тебя, знал, что нельзя тебя тронуть никакой
мольбою: в груди
у тебя железное сердце! Но трепещи гнева богов: скоро настанет день -- стреловержец Феб и Парис у
Скейских ворот
лишат тебя жизни". Так пророчествовал Гектор и смежил свои очи: тихо излетела душа из его уст и
сошла в обитель
Аида. Вырвав из тела умершего копье, Ахилл воскликнул: "Не собираюсь я бежать от судьбы своей и
готов встретить
смерть, когда ни пошлет ее Зевс и другие бессмертные!"
И затем он отбросил копье в сторону и стал снимать с Гектора свои собственные доспехи, облитые кровью.
Между тем
сбежались к трупу и другие ахейцы и дивились, смотря на Гектора, на исполинский рост его и чудный образ.
Ахилл же,
обнажив тело убитого, стал посреди ахейцев и так говорил им: "Други ахейцы, бесстрашные слуги Арея!
Вот помогли
мне боги предать смерти того, кто сделал нам более зла, чем все илионцы. Ударим теперь на крепкостенную
Трою,
изведаем помыслы троянцев: думают ли они бросить свои твердыни или намерены продолжать защищаться,
несмотря на то,
что нет уже в живых их вождя? Но что замышляю я, что говорю вам! Неоплаканный, непогребенный еще, лежит
Патрокл у
судов! Пойте же, ахейские мужи, победную песнь и пойдем к кораблям: добыли мы великую славу, повержен
нами мощный
герой, которого троянцы чтили как бога!" Так говорил Ахилл и проколол на ногах Гектора сухожилия,
и, продев
ремни, привязал тело его к колеснице, потом, подняв снятые с погибшего доспехи, встал на колесницу и
ударил коней
бичом. Быстро понесся Ахилл к кораблям, влача за собой тело Гектора; растрепались черные кудри Приамова
сына, черной
пылью покрылось лицо его: попустил Олимпиец опозорить героя на родной земле его, которую так долго и так
доблестно
защищал он от врагов. То видя, громко зарыдала Гекуба, рвала седые волосы на голове, била себя в перси
и,
исступленная, пала на землю; горько рыдал и старец Приам, подняли плач и все граждане Трои: вопли
раздавались по
целому городу -- словно разрушался весь Илион, от края до края объятый гибельным пламенем.
Андромаха сидела в то время в отдаленнейшем тереме дома и ткала, не предчувствуя никакой беды; она велела
прислужницам развести огонь и греть воду: чтобы была готова вода для омовения Гектору, когда он вернется
с ратного
поля. Вдруг слышит Андромаха крики и вопли на Скейской башне: вздрогнула она и, от испуга, выронила из
рук челнок;
знала Андромаха, что супруг ее никогда не бьется вместе с другими, а всегда летит вперед, и подумалось
ей: уж не
отрезал ли Ахилл Гектора от троянцев и не напал ли на него, одинокого, вдали от стен Илиона? Затрепетало
в ней
сердце, и, как безумная, бросилась она из терема к башне. Войдя на стену и увидев, как бурные кони
Пелида мчат по
полю тело Гектора, Андромаха упала навзничь и, казалось, испустила дух. Вокруг нее собрались невестки и
золовки,
подняли ее и, бледную, убитую скорбью, долго держали на руках. Придя наконец в себя, бедная зарыдала и,
обращаясь к
окружавшей ее толпе троянских жен, так говорила: "О, Гектор, горе мне бедной! На горе мы с тобой
оба родились
на свет: ты -- в Илионе, я же, несчастная, в Фивах, в доме царя Ээтиона. Ты нисходишь, супруг мой, в
обитель Аида, в
подземные бездны, и навеки покидаешь меня, безутешную, с сирым и бедным младенцем: много горя предстоит
сироте
впереди, много нужды и оскорблений! С поникшей головой, с заплаканным, в землю потупленным взором будет
он ходить по
отцовым друзьям и знакомцам и смиренно просить милости то у одного, то у другого. Иной, сжались,
протянет бедному
чашу и даст омочить в ней уста -- только уста, нёба во рту из чаши омочить не позволит. Чаще же всего
сироту будут
гнать прочь от трапезы, будут бранить и оскорблять грубым, бессердечным словом: "Поди прочь, --
скажет ему
счастливый семьянин, -- видишь, отца твоего нет между нами!" И, плачущий, возвратится несчастный,
голодный
младенец к матери своей, бедной вдовице. Чего ни испытает, чего ни перенесет теперь Астианакс, лишась
отца! Наг
лежит теперь отец его Гектор у кораблей мирмидонских, черви гложут его бездыханное тело, терзают его
алчные псы!"
Так, горько рыдая, говорила Андромаха; с ней вместе рыдала и стенала вся толпа троянских жен.