Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Введя Гектора и троянцев в стан неприятельский, приблизив их к судам данайцев, Зевс, восседавший на вершине Иды, предоставил бившихся их собственной судьбе и отвратил свои светозарные очи от ратного поля вдаль, на земли фракийцев, мирзян и гиппомолгов. Той порой Посейдон, великий бог, сидел на лесистой вершине Сама Фракийского и смотрел на битву под стенами Трои: виделась ему великая Ида, виделся город Приама, стан и корабли ахейцев. Сострадал он им и роптал на брата своего Зевса. Вдруг, исполнясь негодования и гнева, встал Посейдон и, быстро ступая, пошел к Эге; под стопами в гневе идущего бога задрожали горы и дубравы. В Эге, на дне морской пучины, у Посейдона была обитель -- золотой, лучезарный, нетленный дом. Придя домой, он запряг в золотую колесницу своих бурных, меднокопытных, золотогривых коней, оделся в золотые доспехи и, став на колесницу, погнал коней по волнам, к ахейскому стану. Между Тенедосом и дикоутесным Имбром бог -- колебатель земли -- остановил коней и сокрыл их в обширной пещере, сам же отправился на брань, к ахейским дружинам. Здесь троянцы, вслед за Гектором, громадными толпами напирали на ахейцев, уверенные, что скоро удастся им взять ахейские корабли и истребить перед ними всех данайцев. Приняв вид прорицателя Калхаса, Посейдон вошел в ряды данайцев и громким голосом стал ободрять их и распалять к битве; более всех других увещевал он Аяксов, бившихся в самом опасном месте, отражая нападения Гектора. Оба героя узнали мощного бога. Он прикоснулся к ним жезлом и исполнил их силой и мужеством. После того Посейдон стал возбуждать к битве данайцев, в унынии сидевших у судов; изнурены были те воины тяжким трудом, и скорбь налегла на сердца их при виде троянцев, толпой перешедших за высокую скалу; явившись перед ними, Посейдон ободрил их и поднял на ноги. И сходились фаланги вокруг героев Аяксов; горели арговяне желанием сразиться с врагом. Но троянцы упредили их и первыми сделали нападение. Снова началась смертная сеча и раздались ужасные крики.

Вождь критских дружин Идоменей вынес из боя юного друга своего, раненного копьем; передал он юношу врачам, а сам пошел в свой шатер взять новое оружие для битвы. На пути ему предстал владыка Посейдон в образе Фоаса, сына царя этолийского, и речью своей воспламенил в нем дух; поспешно надел Идоменей новые доспехи и, взяв два крепких копья, стремительно пошел в битву. Повстречался ему Мерион, шедший к себе в шатер за новым копьем: прежнее надломил он, ударив им в щит Деифоба; Идоменей вынес ему копье из своего шатра, и оба поспешными шагами пошли к месту битвы. Средние корабли защищали Аякс и Тевкр, бившиеся с Гектором и его соратниками; мощному сыну Теламона не нужна была помощь, и потому Идоменей с Мерионом направились к левым рядам. Увидав их, троянцы испустили громкий крик и бросились на них: великий, жаркий бой начался при корабельных кормах.

Идоменей, воин уже поседевший, с юношеской отвагой и силой устремился на врагов и обратил их в бегство. Первым поразил он Африонея, недавно еще прибывшего в Трою: просил он у Приама прекраснейшую из дочерей его Кассандру и обещал совершить великий подвиг -- изгнать из троянской земли данайцев. Старец готов уже был выдать за него дочь. И вот теперь, когда Африоней гордо выступил перед рядами троянцев, поразило его копье Идоменея: с шумом грянулся он на землю. Торжествуя, вскричал победитель: "Величайшим из людей буду я считать тебя, Африоней, если ты исполнишь все то, что обещал Приаму, прося себе в супруги Кассандру. Если бы ты помог нам разрушить Трою, мы отблагодарили бы тебя не хуже: отдали бы за тебя лучшую из дочерей Атрида. Пойдем к судам нашим, там покончим разговор о браке; мы тоже не скупы на приданое". С этими словами он потащил Африонея за ноги к кораблям. Но тут явился мститель за убитого -- Азий. Пеший устремился он на Идоменея и занес уже копье, но герой упредил его: сам ударил копьем противника в гортань, и пал он, как падает подсеченный у корня дуб или высокорослая сосна, и, скрежеща зубами, раздирая руками землю, обагренную кровью, испустил дух.

Деифоб видел смерть друга своего Азия и, пылая мщением, пошел на Идоменея и пустил в него копьем. Но вовремя приосторожился Идоменей, прикрылся огромным крепким щитом -- копье пролетело над ним, слегка только коснувшись края щита, но зато насмерть поразило стоявшего вблизи вождя Гипсенора. Громко вскричал тогда Деифоб: "Нет, не без отмщения пал Азий; радуется он теперь сердцем: не один вступает он в широкие врата мрачной обители Аида -- я дал ему спутника!" К падшему Гипсенору приблизился Антилох и загородил его щитом; двое других друзей убитого, наклонясь к земле, подняли тело и понесли его к кораблям. Идоменей же ратовал, не ослабевая; он ударил копьем Алкафоя, Анхисова зятя, и разбил на нем медную броню -- зазвенела броня, и с громом упал раненый на землю. Величаясь победой, Идоменей воскликнул: "Верно ли я расплатился с тобой, Деифоб? Трех положил я за одного! Ты величаешься только; подойди ко мне -- увидишь во мне потомка Зевсова: Минос, дед мой, был сын Громовержца". Деифоб стоял в нерешимости, не зная, одному ли выйти на Идоменея или взять себе на подмогу кого-нибудь из троянских героев. Так колебался он, и показалось ему -- лучше позвать на помощь родича своего Энея. Идоменей, увидев шедших на него троянских героев, не отступил ни на шаг, не обратился в бегство, но, неподвижно стоя на прежнем месте, поджидал их, как горный вепрь, уверенный в своей силе, неподвижно стоит, выжидая нападения псов зверолова. Не счел он, однако, бесполезным призвать к себе на помощь некоторых соратников своих, испытанных бранью воителей. "Други, ко мне! -- кричал он им. -- Не равен мне Эней ни годами, ни духом: юн он и могуществен, полон юной, первой силою жизни". И все, кого звал он, охотно поспешили к нему на помощь: Аскалаф и Афарей, Дейпир, Мерион и Антилох -- все они устремились к Идоменею и, уставив щиты вперед, стали возле него. Но и Эней не оставался без подмоги: к нему подоспели Парис и Агенор со своими ратями. Сошлись противники и начали битву, стали биться копьями -- много пролито было тут крови и с той, и с другой стороны; но Посейдон даровал ахейцам мужество и силу, и они, перебив многих троянцев, ранив Гелена и Деифоба, одолели наконец врага.

Между тем Гектор бился с ахейцами на прежнем месте, у срединных судов, но бился без успеха: его отбивали Аяксы, не отступавшие один от другого. Вслед за Теламонидом напирали на троянцев и дружинники его -- многолюдное, бодрое войско, опытное в рукопашных боях. Дружинники же меньшего Аякса, локрийцы, держались позади, ибо не могли выдерживать стойкого рукопашного боя: не было у них ни шлемов, ни щитов, ни длинных, ясеневых копий; пришли они на войну, вооруженные одними луками да пращами, и, стоя вдали, за другими, метко разили теперь троянцев своими стрелами.

Бурно кипел бой в том месте; гром оружия, крики бойцов достигали небес.

Устрашенный ратными криками, Нестор вышел из своего шатра, где лежал раненый Махаон, и стал в нерешимости, не зная, что делать -- тотчас ли отправится в битву или пойти сперва на совет к Агамемнону? Решился он наконец идти искать Агамемнона. Но он сам попался ему на пути -- шел он вместе с Одиссеем и Диомедом от кораблей своих к месту боя; все трое шли рядом, опираясь на копья: ранены были все три вождя и ушли с ратного поля, но не вытерпели и снова пошли взглянуть на ход битвы. Стали они совещаться с Нестором о том, что теперь делать, и Агамемнон предложил -- если троянцы ночью отступят, сесть на корабли и искать спасения в бегстве. Одиссей с негодованием отверг предложение царя Агамемнона, а Диомед советовал не терять времени и поспешно идти к толпам сражавшихся ахейцев -- не за тем, чтобы биться самим, а чтобы ободрять и поощрять сражающихся. Совет Диомеда был принят, и все четверо пошли к месту битвы. На пути им предстал Посейдон в образе старого воина; взял он Агамемнона за руку и сказал ему: "Позор и гибель Ахиллу, радующемуся теперь горю и бегству данайцев! Ты же, Агамемнон, не вконец ненавистен богам: может быть, скоро увидишь ты, как побегут от ваших судов троянские вожди и владыки". С этими словами он понесся от них по широкому полю и издал оглушительно громкий крик -- словно разом крикнуло девять или десять тысяч сильных бойцов, вступающих в горячую, яростную сечу. Услыхав тот крик, ахейцы исполнились бурной силы и готовности биться снова.

Гера, златотронная царица, став на Олимпе, с радостью смотрела на дела мощного брата своего, повелителя вод морских; увидела она и Зевса, восседавшего на вершине Иды: ненавистен стал сердцу богини супруг ее, и начала она думать, как бы обольстить разум царя Зевса, сокрыть от него то, что творится на ратном поле. Взяв с собою бога сна, одев и себя, и его облаком, богиня полетела по эфиру на Иду и, приблизясь к отцу богов, усыпила его крепким сном. И когда заснул Зевс, Гера послала бога сна к Посейдону, чтобы спешил он помочь, данайцам, пока почивает царь Зевс. Тотчас устремился Посейдон к передним рядам ахейцев и обратился к ним: "Арговяне! Неужели мы уступим Гектору победу и допустим его взять корабли наши? Он хвалится и величается теперь, зная, что Ахилл, разгневанный, остается в бездействии. Но мы обойдемся и без Ахилла, коли будем работать дружно. Надевайте же скорее шлемы, берите лучшие щиты и медноострые, длинные копья; храбро ступайте за мною -- я поведу вас вперед! Трудно будет устоять против нас Гектору, как ни силен он, как ни яростен в битвах". Так взывал владыка Посейдон, и все вняли его призыву; даже раненые вожди забыли про раны, поспешно принялись строить воинов и, обходя ряды их, заставляли менять доспехи: сильные бойцы брали доспехи тяжелые, слабым же отдавались более легкие. Быстро ополчились данайцы и выступили в поле, предводимые Посейдоном, державшим в мощной деснице страшный, длинный меч, подобный пламенной молнии. Страх и трепет обуял тогда троянских бойцов.

Но Гектор не поддался общему страху. Он построил в ряды своих бойцов и повел их навстречу арговянам. Со страшным криком ошиблись ратные ряды, и закипела битва -- шумнее бурного моря, вздымаемого дыханием Борея, страшнее пламени, пожирающего нагорные леса в час вихря и бури. Первый бросил копье Гектор -- пустил он его в Аякса и наметил верно: попал в грудь, в то место, где сходились ремни от щита и от меча; но копье не нанесло Аяксу раны, и Гектор, разгневанный неудачей, отступил назад, в ряды троянцев. Аякс бросил ему вслед камень; пролетев над щитом, камень поразил Гектора в грудь, близ шеи: выронил герой из рук копье и щит и, взгремев броней, повалился на землю, как мощный дуб, пораженный перуном Зевса. С громким криком побежали к нему ахейцы и устремили на него копья; но упавшего немедленно окружили храбрейшие из троянцев: Полидамант, Эней, Агенор, Сарпедон и воинственный Главк. Стали они вокруг Гектора и прикрыли его щитами, а другие подняли его на руки, положили на колесницу и повезли его в город. Прибыв к броду реки Ксанфа, раненого опустили с колесницы на землю и стали орошать его лицо свежей водой: Гектор приподнялся, раскрыл глаза; кровь потекла у него изо рта, и он скоро опять опрокинулся на землю, и мрачная ночь снова осенила ему очи.

Увидев, что Гектор оставил бранное поле, греки еще ожесточеннее напали на троянцев и обратили их в бегство. Быстро побежали троянцы, переправясь через окопы ахейского стана, и остановились только у колесниц своих. В это время на вершине Иды Зевс пробудился от сна. Взглянул он на ратное поле и увидел, что троянцы бегут, гонимые ахейцами и Посейдоном, что Гектор лежит распростертый на земле, окруженный опечаленными друзьями. Жалостью и гневом исполнился Зевс и послал к Посейдону быструю вестницу свою Ириду -- велел ему немедленно оставить битву; вознегодовал бог морей на властного брата своего Зевса, но скрыл гнев и повиновался. К Гектору Зевс послал Аполлона -- велел ему исполнить героя силой и вывести его снова в бой. Когда прибыл Аполлон к берегу Ксанфа, Гектор не лежал уже на земле, а сидел; прекратилась у него одышка и пот не покрывал его тела: Кронион восстановил силы Гектора. Подойдя к нему ближе, Аполлон стал говорить ему: "Гектор, утешься! Кронион Зевс в помощь и защиту тебе послал меня; и я прежде защищал сильной рукою и тебя, и город Приама. Ступай скорее к дружинам, вели своим конникам ударить по врагам; я сам пойду перед вашими полками, сам буду ровнять путь коням троянцев и в бегство обращу ахейцев". Так говорил Аполлон и вдохнул в Гектора великую силу: вскочил он и полетел к своим полкам и, встав на колесницу, повел их на врагов. Лишь только увидели Гектора ахейцы, дрогнули все, упали духом и остановились; так звероловы, преследующие со своими псами рогатую лань или козу, немедленно сами обращаются в бегство, лишь увидят льва, выходящего на их крики из лесной чащи. "Горе! -- воскликнул этолийский вождь Фоас, муж доблестный в боях и красноречивый в советных собраниях. -- Ужасное чудо я вижу: Гектор снова перед нами, Гектор воскрес, избегнув смерти! Мы же все думали, что он испустил дух под рукой Аякса. Не без воли Зевса стоит он, неистовый, опять перед воинством троянцев. Други! Последуйте моему совету: велим большей части бойцов отойти к кораблям; сами же, сколько ни есть нас, слывущих в рати храбрейшими, останемся здесь: может быть, нам удастся остановить Гектора. Как ни неистов он в битвах, но, надеюсь, содрогнется сердцем, увидев перед собою фаланги доблестных бойцов, уставляющих навстречу ему ряд медноострых губительных копий".

Так говорил герой, и с ним согласились все ему внимавшие. Быстро собирались герои вокруг Аякса и Идоменея, Тевкра, Мериона и Мегеса, внука Авгея, а ратная толпа отступила назад, к кораблям. Троянцы густой толпой шли на ахейских героев. Предводительствовал ими Гектор, а перед Гектором шествовал, одетый в облако, Феб Аполлон; нес он в руках страшную эгиду Зевса, сделанную для Кронида, на ужас людям, многохитрым художником Гефестом.

Ахейские герои тесно сомкнулись между собой. Разом, с обеих сторон, раздался крик, и полетели быстрые стрелы и копья; многие из тех стрел вонзались в тела бойцов и наносили им смертельные раны, другие же безвредно падали на землю. Некоторое время битва шла нерешительно; но когда Аполлон, грозно и громко воскликнув, потряс перед ахейцами страшной эгидой Зевса -- ахейцы ужаснулись и побежали в разные стороны, как бежит при виде льва оставленное пастырем стадо. Троянцы с ожесточением преследовали бегущих и загнали их за вал. Звучным голосом вскричал Гектор, приказывая своим ратям нападать на суда. "Бросьте снимать доспехи с убитых врагов! -- кричал Гектор. -- Поспешайте к судам; если увижу кого удаляющимся от судов -- быть тому добычей псам и хищным птицам!" И с этими словами он ударил коней бичом и помчался вперед, а за ним вслед со страшным криком понеслись и все другие троянские конники. Феб Аполлон ударом ноги обрушил перед ними окопы в середину вала и умостил троянцам широкий путь, и по тому пути понеслись ратные фаланги. Феб с эгидой в руках шел перед ними. Ударом эгиды разрушил, в прах рассыпал он стену данайцев -- так же легко, как ребенок, играющий на берегу моря, разрушает песчаную насыпь, сделанную им для забавы. Бледные от страха, быстро побежали данайцы и остановились только тогда, когда достигли судов; собравшись здесь, они стали ободрять друг друга и воздевали руки, моля о помощи всех небожителей. Старец же Нестор, подняв руки к небу, молил Зевса и так взывал к нему: "Зевс Олимпиец! Если кто из нас умел когда-либо угодить тебе тучными жертвами и всесожжениями, вспомни теперь о том и отврати час погибели; не дай гордым троянцам вконец сокрушить нас". Так молился Нестор, и, вняв благосклонно молению старца, Кронион дал ему доброе знамение -- загремел ему с высокого неба. Но троянцы, истолковавшие знамение Зевса в свою пользу, бросились на колесницах за стену и быстро примчались к ахейским судам; здесь вступили они с ахейцами в рукопашный бой. Троянцы бились с колесниц копьями, данайцы же, стоя на кормах кораблей, отбивались длинными корабельными шестами.

Совершались судьбы Зевса: разгорелся страшный кровавый бой при кормах ахейских судов, грудами падали на взморье тела героев. Ободряемые Гектором, троянцы, как кровожадные львы, подступали к кораблям; данайцы же, сомкнувшись вокруг Аякса, отбивались от них с отчаянным мужеством, готовые скорее умереть, чем отдать врагу свои суда и обратиться и бегство. Но не было данайцам успеха: Зевс желал увенчать Гектора славой и положил помогать ему до тех пор, пока не предаст он пламени суда греков и не исполнится роковое моление Фетиды. С этой целью Зевс исполнял героя яростью и отвагой и, грозного, устремлял его в бой. Бурей, огнем истребительным летал Гектор в битве, и страшен был вид его: клубом стояла пена у рта, гневом искрились очи из-под угрюмых, грозно сдвинутых бровей; вздымаясь гребнем, страшно качался и гремел шлем на голове его. И не выдержали наконец ахейцы -- отступили от передних судов, обратились в бегство; только немногие остались на судах вместе с Аяксом. Вооруженный крепким корабельным шестом в двадцать два локтя длиною, Аякс быстро перескакивал с кормы на корму и громким голосом беспрерывно побуждал данайцев оборонять суда и стан. Но, наконец, могучей рукою Гектор схватился за корму корабля, на котором прибыл к берегам Трои Протесилай. Не повез его тот корабль обратно на родину: Протесилай пал первым из греков в троянской земле. "Давайте огня, -- кричал Гектор, -- сходитесь скорее сюда! В этот день Зевс вознаградит нас за все прежние беды, в этот день мы овладеем кораблями врагов! Сам Зевс зовет и ведет нас!" Еще ожесточеннее пошла сеча между троянцами и ахейцами; не метали они более стрел и копий -- грудь с грудью сходились бойцы и бились мечами, тяжеловесными секирами и ножами. Много пышных мечей падало из рук бившихся на землю, черной кровью заливалась земля. Гектор, поджидая огня, не выпускал из руки корабельной кормы. Аякс же принужден был сойти с края кормы: тучами сыпались на него стрелы и копья врагов. Он отступил назад и, став на середине корабля, отбивал длинным копьем своим всех приближавшихся к судам с пламенем в руках. Так умертвил он перед судами двенадцать троянцев. Отовсюду сыпались на него стрелы, копьями разили его враги и в шлем, и в медный щит; но ничто не могло сбить его с места, крепко стоял он и не отступал ни на шаг, хоть и тяжко ему приходилось: онемела рука, долго и крепко державшая щит, пот ручьями лился по всем его членам. Задыхался он от напряжения, но не мог вздохнуть свободно ни на минуту. И вот вдруг вскочил на корабль Гектор и, набежав на Аякса, ударил мечом по длинному ясеневому копью и рассек копье: отлетело медное острие и звякнуло, упавши на берег. Тут познал вострепетавший сердцем Аякс, что все его ратные замыслы Зевс обращает в ничто, троянцам же дарует победу. Отступил герой; и троянцы немедленно зажгли корабль, и быстро охватило корму свирепое, губительное пламя.