Ясон поднялся со своего места и, вместе с Авге, Теламоном и Аргосом, оставил дворец Ээта. Остальные два
сына Фрикса
-- по знаку, данному им старшим братом, -- остались при матери. Когда молодой герой удалялся из дворца,
Медея не
спускала с него очей; к нему неслись ее мысли. Когда же она осталась одна в своем покое, по ее ланитам
заструились
слезы и тихим голосом стала она говорить сама с собой: "Несчастная! Зачем кручинишься ты? Что тебе
до юноши,
каков бы он ни был, -- лучший ли он из всех героев, худший ли из людей -- гибель его неизбежна. Нет,
если бы могла я
спасти его! О, Геката, чествуемая мною богиня! Спаси его, возврати его невредимого! Если же суждено ему
пасть, пусть
он по крайней мере знает, что я не радуюсь и не буду радоваться его печальной судьбе". Так
печалилась и
мучилась заботами дева в своем тихом жилище. Герои же шли в это время назад к своему кораблю. Услыхав
ответ царя,
они первоначально пришли в уныние, потом же воспылали бурным гневом. В это время выступил вперед Аргос и
предложил
им мудрый совет: "Друзья! -- сказал он, -- не употребляйте пока никаких насильственных мер --
гибельно будет
для нас всякое насилие. Во дворце Ээта живет дева, искусная во всяких волхвованиях; дева та -- Медея,
сестра моей
матери. Я отправляюсь к матери и буду просить ее чтобы она склонилась помочь Ясону своим волшебством.
Если Медея не
откажет в своей помощи, то мы спасены тогда". Едва Аргос успел кончить свою речь, как к кораблю
подлетел
голубь, которого преследовал хищный коршун; спасаясь от преследователя, голубь взлетел за пазуху Ясону,
коршун же
упал на днище корабля. Тогда поднял голос прозорливец Мопс и сказал: "Друзья! Это было знамение,
явленное нам
богами, мы должны молить о помощи деву, и думается мне, что она нам не откажет. Вспомните, что предрекал
нам Финей:
только при содействии Афродиты суждено нам благополучно возвратиться в отечество. Любимая птица богини
на наших
глазах была спасена от смерти. Призовем же на помощь Афродиту и последуем совету Аргоса". Герои
изъявили
согласие, и Ясон отослал Аргоса снова в город, к матери его Халкиопе.
Между тем Ээт собрал колхидский народ и рассказал о прибытии чужеземцев и о намерении их. Отдал царь
приказание
стеречь корабль и всех на нем находящихся, чтобы не мог уйти ни один из них; Ээт имел такое намерение:
лишь только
падет предводитель чужеземцев, тотчас же обложить корабль деревьями и сжечь его вместе со всеми людьми,
на нем
находившимися. Особенно жестокую казнь готовил Ээт сынам Фрикса, приведшим, как он думал, чужеземцев в
Колхиду
затем, чтобы похитить у него престол.
Медея лежала на своем ложе, и беспокойные сны летали над ее изголовьем. Снилось ей, что юный герой в ее
присутствии
вступает и битву с быками, но не затем, чтобы добыть золотое руно, а затем, чтобы получить ее руку.
Потом ей снится,
будто сама она борется с теми же быками и счастливо одолевает их; но родители ее не хотят сдержать
слово, не хотят
отдать руки ее чужеземцу: быков, по условию, следовало побороть не ей, а предводителю чужеземной рати.
Обе стороны
вступают в горячий и шумный спор и решение его предоставляют Медее. Она принимает сторону чужеземцев.
Опечалились
тогда и разгневались на нее родители и грозно закричали на нее. Этот крик заставляет ее пробудиться.
Испуганная,
обводит она глазами стены своей опочивальни и долго не может прийти в себя. Решается она потом идти к
сестре своей
Халкиопе, ибо думает, что Халкиопа ради детей своих станет просить ее помочь чужеземцу.
С обнаженными ногами поднялась она с ложа и вышла из своего терема; но стыд удержал ее, и она снова
возвратилась
назад. Трижды отворяла она дверь и трижды отходила от нее; наконец, измученная, бросилась она снова на
ложе и
зарыдала. Одна из рабынь ее услыхала эти рыдания и тотчас же передала о них Халкиопе, которая сидела в
это время с
Аргосом и другими сыновьями своими и рассуждала о том, как бы убедить свою сестру оказать Ясону помощь.
Тотчас
отправилась Халкиопа к сестре. Та в слезах лежала на своем ложе. "Что случилось с тобой, бедная
сестра? --
спросила ее Халкиопа с участием.
-- Что мучит твое сердце? Не заболела ли ты, или не услыхала ли, что отец наш задумывает злое на меня и
на детей
моих? О, как бы желала я никогда не видеть более дома отца нашего, как бы хотела я жить в такой дальней
стороне, где
не ведают даже имени колхидцев!" В смущении слушала Медея речи сестры; хотела она отвечать ей, но
слова не шли
у нее с языка. Наконец, она пересилила себя и начала говорить: "Печалит меня, сестра, судьба детей
твоих; боюсь
я, что отец предаст их смерти вместе с чужеземцами. Снились мне зловещие сны. О, если б боги не
допустили
исполниться этим снам". Страх объял Халкиопу при этих словах. Она обхватила обеими руками колена
сестры, скрыла
лицо свое в ее одежде и, проливая горькие слезы, заклинала ее спасти юношей. Долго плакали они обе,
обняв друг
друга. Медея обещала сделать для них все, что будет в состоянии сделать. "Если так, -- сказала
Халкиопа, -- то
ради моих детей помоги предводителю чужеземцев; дай ему какой-нибудь талисман, при помощи которого он
мог бы осилить
врагов в предстоящей ему битве. Пришел ко мне от него Аргос и просит он твоей помощи". При этих
словах Халкиопы
затрепетало от радости сердце Медеи, ланиты ее покрылись румянцем, и, полная восторга, воскликнула она:
"Будь
покойна, сестра, и не сокрушайся об участи детей, я исполню твою просьбу. Завтра ранним утром я пойду в
храм Гекаты
и вручу чужеземцу талисман, который поможет ему укротить быков. Только ты храни это в тайне -- чтобы не
знали об
этом родители". Халкиопа покинула жилище сестры и поспешила сообщить радостную весть сыновьям
своим. Медея же,
оставшись одна, не могла сомкнуть глаз всю ночь. Стыд и любовь, сострадание и боязнь боролись в ее
смущенном сердце;
плакала она и содрогалась, и не могла успокоиться. То решалась она спасти чужеземного героя, избранника
ее сердца, и
умереть потом; то передумывала -- хотела умертвить себя немедленно, в эту же ночь: никто тогда не
упрекнет ее в
измене отчизне и родителям. С этой мыслью поднялась она с ложа и достала ларец, в котором хранила
лекарства и
губительные, смертоносные яды. Поставила она ларец к себе на колена и залилась слезами. Открыла она уже
крышку ларца
и достала яд, но тут пробудилась в ней жажда жизни, вспомнилась ей пора счастливого детства, вспомнились
подруги
детских игр. Жизнь показалась ей слаще, чем когда-нибудь, и овладел ею непреодолимый страх смерти. Гера
изменила ее
мысли и придала ей сил. Она твердо решилась спасти Ясона и с нетерпением дожидалась наступления
утра.