Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

На момент первого разговора по душам (то есть когда начал чуть–чуть мявкать по–аглицки и понимать туземцев) Джош высказал простую мысль: "Money is nothing".
Я чуток засомневался. Джош мысль повторил потом, потом еще раз и потом. Он жил с этой мыслью.
А хули? Он был прав. Но в то время я был туповат и широту мысли финансового аналитика из Сити нихуя не мог понять. Ну вот представьте — чувак зарабатывает миллион фунтов в год. Представили? Как бы до хуя. И очень даже можно жить! Охуительно жить, казалось бы...
Но! Налоги, отчисления в пенсионный фонд, в профсоюз финансовых аналитиков, еще в какую–то хуйню. А перед этим (или после, не разобрал) — алименты двум женам за трех детей и ипотека за дом в милом пригороде. На руки Джош получал что–то около трех штук фунтов. Опять, казалось бы можно жить... Ага... То есть нет. Так жить нельзя.
C одной стороны Джош был маяком, с другой стороны — тотальным беспросветным пиздецом, который мог возникнуть в будущем, пойди я по его пути. Зависит от того, что ты больше любишь в этой жизни. В любом случае любовь к деньгам приравнивалась к пустоте.
Слишком сложно? Тогда история Джоша, которая проста.
Натуральный финансовый аналитик из Сити в пять утра подрывался боевым овощем и мчался шабашить куда-то на мотороллере. После шабашки заскакивал на хауз около восьми утра, чтобы переодеться в цивильное и умчаться в Сити в офис.
Из офиса он приползал на том же мотороллере убитым напрочь в мозг и в организм после десяти вечера, чтобы уснуть и спать до пяти утра.
В субботу боевой овощ превращался в натуральный овощ и дрых до обеда. Потом пырился в "Матч оф зе дей", после чего сваливал на блядки и появлялся дома в понедельник утром, чтоб опять до пятницы седлать по утрам боевой овощной мотороллер типа "Тула".
Как бы вот такая диспозиция была, пока я лакал горькую и пенное со своими восточно–европейскими друзяшами.
Потом курсы кончились. Друзяша окунулись с разбега в новую британскую жизнь. Я же чуток ее попробовал ножкой и зассал окунаться с головой. Да ну нахуй! Вы только посмотрите, как тут ебло с утра полощут! Пора возвращаться назад, на Родину, к родным смесителям!
С другой стороны — какого хуя спешка? Ебло можно и холодной водой ополоснуть, а вот язык я так и не освоил. По–прежнему знал по–аглицки только про Лондон зе кэпитал оф грейт Бритн. Ну еще всякую разную хуйню мог купить в магазине. Еще любому местному еблану мог растолковать на пальцах, что тот не прав. И ваще не сцался никаких разговоров с аборигенчиками. А хули? Они меня понимали влет! Вот только я нихуя не мог разобрать — че они там в ответ лопочут.
По любасу надо было оставаться еще на месяц, чтобы все–таки понять о чем пиздят туземцы, завидев мое прекрасное существование.
Я остался после недолгого — часов на десять — разговора с Джошем под "баллантайнчик" и все остальное.