По смерти Эгея царем в Афинах стал Тезей. Мудрыми учреждениями и законами он установил в государстве
такой порядок,
что почитался истинным основателем Афинского царства. Правил он кротко, человеколюбиво, и царство его
почиталось
убежищем для всех утесненных и преследуемых. Так, кроме славы великого героя Тезей стяжал славу мудрого
правителя. Но жажда подвигов, томившая его душу, не давала ему покоя и часто уводила его далеко за
пределы
Афинского царства. Он принимал участие в калидонской охоте, в походе аргонавтов и, вместе с Гераклом,
ходил в страну
амазонок. Во время
последнего похода он взял в плен амазонскую царицу Антиопу, привел ее в Афины и здесь вступил с ней в
брак. Войнолюбивые амазонки не могли перенести такого позора. Сильной ратью пошли они на Элладу, чтобы
отомстить грекам за
поражение и освободить из плена свою царицу. Они дошли до Афин и взяли приступом город; афиняне
удалились в
крепость, амазонки же расположились на холме Арея. На соседней равнине загорелась жаркая битва, в
которой Антиопа,
полная страстной любви к мужу, билась вместе с ним в рядах афинского войска до тех пор, пока, пораженная
в грудь
копьем, не пала к ногам супруга. Эта горестная для обеих сторон потеря ослабила ярость битвы и повела к
торжественному примирению. По заключении мира амазонки отступили.
Антиопа родила Тезею сына Ипполита. Отец послал мальчика на воспитание в Трезену, к деду своему по матери
Питфею. Вырос Ипполит и стал прекрасным юношей; много дев пылало к красавцу любовью. Но целомудренный
юноша
холоден был к
красоте и любви; его подругой была чистая, девственная Артемида: вместе с ней блуждал он по лесистым
горам, охотясь
на ланей и вепрей, и пренебрегал дружбой с Афродитой. Гневом воспылала на него за это богиня любви и
положила
погубить гордеца, вселив нечистую любовь к нему в сердце мачехи его Федры. Федра была дочь Миноса,
младшая сестра
Ариадны. Тезей вступил с ней в брак, находясь в преклонных уже летах. Так была похожа Федра на свою
старшую сестру,
что когда Тезей ввел в свой дом молодую жену, ему казалось, будто он снова переживает счастливые дни
юности и видит
осуществление надежд и мечтаний своей молодости. Только то упустил из виду Тезей, что лета его не
соответствовали
летам молодой жены и что красота юности, которой он привлекал некогда любовь, давно уже миновала.
Однажды Ипполит пришел из Трезены в Афины на праздник Элевзинских таинств. Тут Федра увидала в первый раз
своего
пасынка: таким же красавцем был Тезей в лета молодости. С первой же встречи Федра горячо полюбила юношу
-- такова
была воля Афродиты. Таила она свою страсть и старалась подавить ее, но бессильна была ее воля, не
властна была она
над собою. Когда Ипполит ушел опять в Трезену, Федра на высоком холме построила храм Афродите; здесь
часто
просиживала она но целым дням и, томимая страстью, смотрела на дальний берег, где жил ее пасынок. В
скором времени
Тезей должен был ехать вместе с нею в Трезену и пробыл там довольно долго. Близость прекрасного юноши
еще больше
усилила любовь к нему Федры. Она уже не хотела подавлять своей страсти: муки любви стали для нее
наслаждением и
счастьем. В то время как Ипполит упражнялся в единоборстве на арене, царица садилась под тень миртового
дерева, на
ступени храма Афродиты, стоявшего на ближнем холме, и отсюда, никем не зримая, любовалась красотой юноши
и не
сводила глаз с него, и когда мучения страсти становились невыносимы, царица, заливаясь слезами, рвала
листья мирта и
пронзала их булавкой. Так изводилось пагубной страстью ее болящее сердце; сохла она, и увядала ее краса.
День и ночь
томилась она в своем одиноком тереме, бледная и недужная, и наконец решилась умереть. Три дня отвергала
она всякую
пищу и, полуживая, недвижимо лежала на своем ложе, и никто не мог постичь причины ее страданий. Приходит
наконец к
царице ее старая кормилица и начинает расспрашивать о ее горе; несчастная царица открывает ей свою
тайну. Хитрая
кормилица, питавшая к своей госпоже безрассудную, слепую любовь, задумала открыть Ипполиту, как любит
его мачеха, и
убедить его не отвергать ее чувства. Узнав о намерении кормилицы, Федра не поощрила ее ни одним словом,
но и не
воспретила ей исполнения задуманного.
Ипполит только что возвратился из нагорных лесов, где охотился он со своими сверстниками. В их веселом
обществе,
воспевая хвалебные гимны, отправился он к храму защитницы своей девственной Артемиды. Украсив статую
богини венком
из цветов, он беззаботно пошел назад, в дом деда своего Питфея. Здесь встретила его старуха кормилица.
Взяв с
царевича клятву, что он не откроет никому того, что услышит от нее, старуха сообщила ему о страсти Федры
и убеждала
его не отвергать этой страсти. С ужасом и негодованием выслушал целомудренный юноша рассказ и
предложение старухи и,
возмущенный, проклиная всех женщин, тотчас удалился из дома и пошел в горы бродить по лесам -- здесь, на
лоне
мирной, непорочно-прекрасной природы, искал он успокоения смущенной душе своей и не хотел возвращаться
домой до тех
пор, пока но вернется отец его, бывший в то время в Дельфах.
Когда узнала Федра о том, каким гневом воспылал Ипполит, слушая речи ее кормилицы, и как быстро скрылся
он потом из
дома, -- стыд и отчаяние овладели душой несчастной царицы, и она решилась умертвить себя. Какими глазами
стала бы
она смотреть теперь на своего супруга и на юношу, ведавшего уже ее вину и гнушавшегося ее страстью? Одна
только
смерть -- так казалось несчастной -- может избавить ее от позора и искупить вину ее; смертью же думала
она отомстить
и тому, кто своим гордым презрением оскорбил и разбил ее сердце: не миновать и ему гибели, общая участь
постигнет их
обоих, и не будет он больше с гордым безучастием смотреть на злую судьбу ее. Удалясь в опочивальню,
царица накинула
на шею петлю и удавилась. Но перед смертью она написала на дощечке мужу, что в отсутствие его Ипполит
делал
покушение на ее честь и что смертью только могла она спастись от угрожавшего ей позора.
Украшенный лавровым венком, спокойно возвращался Тезей из Дельф, надеясь, что будет встречен радостными
приветствиями
домочадцев; но, подъехав к дому, он вопреки ожиданиям слышит вопли женщин и печальные крики рабов. Уж не
умер ли
престарелый Питфей, не случилось ли какого несчастья с каким-нибудь из малолетних царевичей? Только
слышит он, что
не Питфей умер -- умерла Федра, сама наложила она на себя руки. Быстро входит он в дом, бросается к
трупу и,
отчаянный, горькими слезами оплакивает потерю жены -- лучшей из всех жен на земле. Видит он в руке ее
таблицу, --
берет он эту таблицу и что же читает на ней? Собственноручно писала Федра мужу, что сын его Ипполит
покушался на
честь ее и что это покушение и было причиной ее самоубийства. Полный гнева и невыносимой скорби
проклинает Тезей
преступного сына, взывает к бурегонителю Посейдону: "Отец Посейдон! Ты любил меня всегда как сына и
дал мне
некогда обещание исполнить три мои желания; молю: покарай преступного; если не ложно было твое обещание,
пусть не
переживет он этого дня! Если же владыка Посейдон, -- прибавил Тезей, -- не ниспошлет в Аид моего сына, я
изгоню его
из пределов нашей земли: пусть в горе и нужде, тяготимый проклятиями отца, влачит он дни свои на чужбине".
Тезей пылал еще гневом, когда Ипполит возвратился домой. Ничего не зная о причине отцовского гнева, он с
участием
стал расспрашивать о том, что случилось в их доме. С невозмутимым спокойствием, в полном сознании своей
непорочности
защищался Ипполит от обвинений и упреков, которыми осыпал его отец, но, связанный клятвой, не мог он
открыть
истинной причины самоубийства Федры и не убедил отца в своей невиновности. Тезей изгнал сына из
отечества. Проливая
горькие слезы, Ипполит перед отходом еще раз торжественно призвал в свидетели своей невинности
охранителя клятв
Зевса и Артемиду, ведавшую непорочность его сердца.
Не зашло еще солнце того дня, как к Тезею явился гонец с вестью о гибели сына его Ипполита. С горькой
усмешкой
спросил ослепленный гневом отец: кто умертвил его сына? "Не пал ли он от руки врага, жену которого
оскорбил так
же, как жену отца своего?" -- "Нет, -- отвечал раб. -- Собственные кони убили его, погубило
его проклятие,
которое изрек ты над ним, когда призывал на его голову кару Посейдона". -- "О боги, о
Посейдон! --
воскликнул Тезей. -- Милостив был ты ко мне в этот день, как отец внял мольбе моей и исполнил ее! Но
скажи мне,
вестник, как поразила преступного праведная кара гневного бога?" -- "Были мы на берегу моря,
-- так начал
рассказывать вестник, -- мыли мы там и чистили коней Ипполита, и тут дошла до нас весть, что царевич
навсегда изгнан
тобой из родины. Вскоре за тем подошел к нам и сам Ипполит, сопровождаемый толпой опечаленных друзей, и
подтвердил
нам то, что слышали мы от других; потом велел он запрягать коней в колесницу: земля его предков стала
теперь для
него чужой землей. Когда кони были впряжены в колесницу, он взял в руки повода и сказал, воздев руки к
небу: "Зевс-всевидец!
Пусть поразит меня смерть, если я повинен в возводимом на меня беззаконии! Рано или поздно, при жизни
моей или после
смерти, пусть отец мой узнает, как несправедливо поступил он со мной!" С этими словами пустил он
коней, мы же
пошли вслед за ним по дороге к Эпидавру и Аргосу. Когда, миновав Трезену, прибыли мы к Саронскому
заливу, на
пустынный берег моря, мы услыхали раскаты грома, раздававшегося как будто из-под земли. Испуганные кони
навострили
уши, и в страхе стали мы озираться во все стороны, отыскивая, откуда выходили громовые звуки? Обратись к
морю, мы
увидали неслыханно высокий вал: до небес вздымался тот вал и совершенно скрывал от нас скалы
противоположного
берега. Вскоре пенящиеся, седые волны с шумом устремились на берег, на дорогу, по которой ехала
колесница царевича,
и из волн вышел огромный, чудовищный бык, от дикого рева которого содрогались прибрежные скалы и утесы.
Страх обуял
коней. Сын твой, опытный в искусстве править колесницей, изо всех сил натягивал повода и всячески
старался сдержать
бешеных коней; но, закусив удила, мчались они по дороге, и не было возможности сдержать их никакой
силой. Ипполит
старался направить коней к равнине, но бык бросался на них с этой стороны, пугал их своим ревом и гнал в
противоположную сторону -- к скалистому крутому побережью. Так пригнал он коней к обрыву скалы; кони
бросились вниз
и разбили колесницу. Бешено помчались они по берегу, влача за собой, по песку и по камням, запутавшегося
в поводах
царевича; голова и тело несчастного постоянно бились о камни и ребра прибрежных утесов. Мы бросились к
нему на
помощь, но не могли догнать без устали мчавшихся коней. Наконец, высвободясь из оборвавшихся поводьев,
разбитый и
окровавленный, падает он на землю и лежит, борясь еще со смертью. Кони исчезли из виду, скрылся также и
бык --
словно его поглотила земля. Господин, -- сказал в заключение вестник. -- Я раб твой, но никогда не
заставишь ты меня
думать, что сын твой преступен; в моих глазах он вечно будет добродетельнейшим из людей".
Тезей, все еще убежденный в преступности Ипполита, сказал после долгого молчания: "Не радуюсь я
несчастью сына,
но не могу и жалеть о злодее. Принесите его сюда; умирающего, уличу я его, не может он более запираться
в своем
злодеянии: гнев богов-карателей обличает его". В то время как Тезей ждет прибытия умирающего сына,
внезапно
является девственная богиня Артемида, подруга Ипполита, сопутствовавшая ему на охотах по горам и лесам,
и обращается
к афинскому царю с такой речью: "Что радуешься ты, Тезей, гибели сына? Несчастный! Поверил ты
лживым словам
жены и погубил невиновного! Вечным позором покрыл ты свою голову, и нет тебе отныне места между
правдивыми. Узнай
злосчастную судьбу свою. Жена твоя Федра, распаленная ненавистной мне богиней, любила твоего сына;
пыталась она
подавить в себе эту любовь, но не успела, и погибла, послушав своей старой кормилицы. Кормилица открыла
любовь
госпожи своей Ипполиту: он с негодованием и ужасом отверг эту любовь. Тогда Федра написала тебе лживое
письмо и им
погубила твоего сына; ты поверил письму; сын же твой, давший кормилице клятву молчать о слышанном от
нее, не нарушил
своей клятвы. Великое преступление совершил ты: увлеченный гневом, не разбирая дела, поразил сына
проклятием и
погубил его, неповинного".
Как убитый стоит Тезей перед богиней. Знает он теперь, что сын его умирает безвинно, жертвой
безрассудного отцовского
гнева. "Погиб я, -- восклицает Тезей. -- Нет для меня более радостей в жизни!" С громкими
рыданиями
бросается он навстречу сыну: покрытый кровью, избитый и еле живой лежит перед ним Ипполит. Прожил он,
однако,
столько времени, что успел простить убитого горем отца и снять с него вину в неповинно пролитой
крови.
Полный глубокой скорби Тезей похоронил сына под тем миртовым деревом, под которым так часто сиживала
Федра, томимая
муками любви. И тело Федры погребено было под тем же деревом -- в месте, которое так любила она в
последние дни
жизни: Тезей не хотел лишать своей несчастной жены чести погребения. Трезенские жители стали воздавать
Ипполиту
почести, подобающие полубогам, и установили в память его ежегодные празднества. Девы оплакивали судьбу
целомудренного юноши, любимца Артемиды, принявшего смерть от оскорбленной им Афродиты; они приносили ему
в жертву
кудри волос и пели в честь его сладкозвучные песни.