Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Актеон, внук Кадма, сын Автонои и бога Аристея, был мощным, мужественным юношей. Страстно любил он охотиться и странствовать по высоким горам. Однажды с товарищами охотился он на Кифероне. С раннего утра до полудня загоняли они прытких зверей в растянутые сети, и лов был удачен. Томимый полуденным зноем, юноша оставил своих товарищей и один стал искать в обильных ущельями горах укромного места, где бы он мог освежиться, отдохнуть после продолжительной, трудной охоты. Долго блуждал он и наконец вошел в поросшую кипарисом и сосною долину [Имя этой долины Гаргафия], посвященную богине Артемиде -- страстной охотнице. В углублении долины был прохладный, очаровательный грот; так искусно создала его природа, так приладила камень к камню на своде его, что можно было счесть этот грот делом рук человека. Вправо от него в зеленеющей мураве берегов журчал чистейший источник. Часто бывала здесь богиня Артемида, часто, утомясь от охоты, водой этого источника освежала девственные члены свои. Раз вошла она в грот, одной из спутниц своих отдала свой дротик, колчан и ослабленный лук, другой -- одежду, две нимфы сняли с ног ее сандалии, а Крокола заплела ее длинные, до плеч, кудри в одну косу. Затем девы урнами стали черпать воду и обливать ею обнаженное тело богини.

В это время злой рок привел внука Кадмова по незнакомой тропинке к гроту. Как только увидели юношу нимфы, все они с громкими криками, ударяя себя в грудь, стеснились около своей повелительницы и старались прикрыть ее собою; но богиня на целую голову была выше их всех. Как румянит облака заходящее солнце, как пурпуром рдеет утренняя заря, так зарделось лицо богини, когда увидел ее наготу внук Кадма. Будь у нее стрелы, поразила бы она юношу. И вот, поспешно зачерпнула богиня горсть воды, брызнула ею в лицо юноши и воскликнула: "Теперь рассказывай, что видел меня без одежды, если только уста твои смогут вымолвить слово". И вот, на окропленной голове юноши вырастают рога оленя, шея его удлиняется, руки превращаются в ноги, на ногах вырастают копыта, все тело покрывается шерстью. Пугливый как олень, бежит юноша и дивится сам быстроте своего бега. В воде увидал он наконец свой образ. "О, я несчастный!" -- хотел воскликнуть Актеон, но не слушаются уста: он издает лишь стоны; слезы текут по лицу его, но нет -- что не его лицо. Весь изменился он, лишь дух, лишь разум прежний остался.

Что Актеону делать? Воротиться домой, в царские чертоги, стыдно, а страшно и в лесу остаться. В раздумьи стоит превращенный Актеон, как вдруг его увидели его же собаки -- пятьдесят собак брал он с собой на охоту. Со страшным лаем бросаются они на оленя, гонят его по горам и долам, и по ущельям гор, наконец настигают; вонзают они в него острые зубы, кусают и рвут его члены. Стонет превращенный юноша, и стоны его наполняют воздух. В изнеможении падает он на колена, истерзанный, обращает он взоры то в ту, то в другую сторону, как будто моля о пощаде. На лай собак пришли спутники Актеона и стали еще более натравлять разъяренную стаю на неузнанного хозяина, жаль только им, что нет Актеона, не удалось ему порадоваться с ними удачной ловле. Со всех сторон оцепили они оленя и охотничьими дротиками пронзили насквозь ему тело. Так, покрытый бесчисленными ранами, испустил дух бедный Актеон; так Артемида, в гневе своем, покарала его за то, что видел ее наготу.

На пути из Мегары в Платею долго еще показывали роковой источник и скалу на которой сиживал Актеон, утомленный охотой. Чтобы успокоить блуждавший в этих местах дух Актеона, прикрыли землей уцелевшие куски его тела и поставили медную статую ему на скале.