Я представления не имел, какие комнаты были свободны в этом доме, какие заняты, поэтому, чтобы поселить Киппера, предстояло позвонить и вызвать Попа Глоссопа. Я нажал кнопку, и он появился, улыбаясь мне заговорщицкой улыбкой, как будто он секретарь тайного общества, а я его активный член.
«О, Сордфиш», — заметил я, как воспитанный человек, улыбнувшись ему заговорщицкой же улыбкой. — «Это Мистер Херринг, он тоже будет у нас гостить».
Глоссоп низко поклонился, насколько ему позволял его толстый живот.
— Добрый вечер, сэр.
— Он поживет у нас несколько дней. Где мы его припаркуем?
— Думаю, что это будет Красная Комната, сэр.
— Киппер, будешь жить в Красной Комнате.
— Прекрасно.
«Я в ней обитал в прошлом году. Там такие высокие потолки, будто сидишь на дне колодца, и она тянет скорее на трехстворчатый шкаф, чем на комнату, но в общем-то сойдет», — заметил я, вспомнив по этому поводу комментарий Дживза.
— Сордфиш, проводите, пожалуйста, Мистера Херринга в его комнату.
— Хорошо, сэр.
— А когда вы его разместите, мне нужно будет перекинуться с вами парой слов в буфетной, — сказал я, снова выдав заговорщицкую улыбку.
— Конечно, сэр, — ответил он, вернув мне улыбку обратно.
Определенно вечер заговорщицких улыбок!
Мне не долго пришлось поджидать Глоссопа в буфетной, сразу же, как он переступил порог, я похвалил его профессионализм и что особенно впечатляющи были «Хорошо, сэр», «Конечно, сэр», и все это с низким поклоном. Я заметил, что даже сам Дживз делает это хуже, на что Глоссоп скромно ответил, что научился всему этому у собственного дворецкого.
— Да, кстати, — поинтересовался я, — как вы придумали имя Сордфиш?
Глоссоп довольно улыбнулся.
— Мне подсказала Мисс Уикам.
— Так я и думал.
— Она сказала, что всегда мечтала повстречать дворецкого с такой фамилией. Очаровательная девушка. И очень веселая.
— Она-то веселая, — заметил я и горько рассмеялся. — Давайте я расскажу вам, какие произошли еще события.
— Я весь внимание.
— Итак, слушайте…
После этой присказки последовал мой красочный рассказ, со всеми деталями. Время от времени Глоссоп все-о-боже-мой-кивал, а когда я закончил, он заметил, что должно быть, мне все это очень больно, на что я ответил, что словами не передать.
— Но не кажется ли вам, что можно было придумать более убедительное объяснение, нежели то, что вы искали там мышь.
— Например?
— Трудно придумать что-либо так сразу.
«Но мне-то пришлось придумывать сразу», — воскликнул я! «Не остается времени, чтобы отполировать диалоги и выстроить сюжет, если в комнату заглядывает Шерлок Холмс в юбке и это комната ее сына, а ваша задняя возвышенность торчит из-под комода.»
— Да. вы совершенно правы. Но все же странно…
— Странно что?
— Но мне не хотелось бы вас обидеть.
— Валяйте. Меня уже столько раз обижали, что от вас могу потерпеть.
— Честно говорить?
— Конечно.
— Видите ли, по-моему было неумно доверять столь деликатный вопрос такому молодому человеку, как вы. Хочу вам напомнить что вы говорили, когда мы обсуждали это втроем с Мисс Уикам: что это дело нужно доверить зрелому, опытному человеку, человеку светскому, а не юноше. Не молодому щенку, как вы выразились, а собаке с нюхом.
Я был изумлен. Я определенно понимал, что он этим хочет сказать.
— Вы что, хотите сами отправиться в эту комнату на поиски?
— Совершенно верно, мистер Вустер.
— Боже всепородный!
— Как вы интересно выражаетесь, я думаю, это оттого, что вы находите мое поведение эксцентричным?
— Нет, я бы так не сказал, но вы понимаете, во что вы себя втягиваете? Вам не очень-то будет приятно встретиться там с Мамашей Крим. У нее такой взгляд… Как называются такие существа с глазами? Вспомнил, — василиски. У нее взгляд василиска. Вы не боитесь, что на вас будут смотреть подобным образом?
— Да, я это предвижу. Но дело в том, мистер Вустер, что это сама судьба делает мне вызов. Моя кровь просто кипит.
— А моя стынет в жилах.
— Вы мне не поверите, но я с большой радостью обыщу комнату мистера Крима.
— С радостью?
— Да. Забавно, но все это напомнило мне мои юношеские годы. Помню, в начальной школе, я пробирался в кабинет директора и крал у него печенье.
Я встрепенулся. На сердце у меня потеплело.
— Печенье, говорите?
— Да, у него на столе всегда стояла жестяная коробочка с печеньем.
— Вы действительно таскали печенье, когда были школьником?
— Да, это было много лет назад.
— Так и я тоже! — воскликнул я, и чуть было не добавил, — Здравствуй, брат!
Глоссоп вскинул вверх свои мохнатые брови: я видел, что и у него потеплело на душе.
— Неужели? Надо же! А я-то думал, что один до этого додумался. Оказывается, у меня есть последователи среди подрастающего поколения. А какое у вас было печенье? У меня ассорти.
— А с розовой и голубой глазурью было?
— И такое было, и без.
— А у меня еще имбирное.
— Это тоже вкусное, но я больше любил ассорти.
— Я тоже. Но приходилось довольствоваться тем, что выпускали в мое время. Вас когда-нибудь застукали?
— Должен вам похвалиться, что нет.
— А со мной было однажды поймали. Я этим местом до сих пор чувствую перемену погоды.
— Да, плохо… Ничего, всех не поймаешь!… Что касается моей сегодняшней вылазки, я думаю, что если случится худшее и меня схватят, с меня вряд ли уже посмеют сдернуть штаны. Так что вы можете абсолютно на меня положиться, мистер Вустер.
— Зовите меня просто Берти.
— Конечно, конечно.
— А я вас Родерик, хорошо?
— Я очень тронут.
— Или просто Родди? Родерик слишком длинно.
— Как вам больше нравится.
— Так вы действительно собрались на комнатную охоту?
— Да, я так решил. Я очень уважаю и люблю вашего дядюшку, я представляю, как он будет огорчен, когда узнает, что в его коллекции отсутствует его любимый экземпляр. Я не прощу себе, если не попытаюсь предпринять что-либо, чтобы вернуть сливочник обратно.
— Хочу сделать вам подсказку: на шкафу можете не искать.
— О, благодарю.
— Если кто-то не пришел и не переложил. Во всяком случае, желаю удачи, Родди.
— Спасибо, Берти.
Даже регулярный прием уже упомянутой желчи старого доктора Гордона не повлиял бы на меня столь благотворно, как однократный разговор с таким дворецким, как Глоссоп. Окрыленный, я выпорхнул на лужайку, чтобы забрать книжицу мамаши Крим и поставить ее обратно на книжную полку в будуаре тетушки Далии. Я не переставал восхищаться силой духа Родди. Ведь он был уже пожилой человек, считай пятьдесят, но оказывается не только маленькая собачка до старости щенок… Я пытался представить себе мальчика-Глоссопа и как он таскал печенье. Но кроме того, что у него тогда точно не было лысины, я ничего не мог дорисовать.
Я забрал книжку и отправился ней в комнату тетушки Далии: до ужина оставалось еще около двадцати минут, поэтому я решил еще немного почитать. Я остановился на том эпизоде, когда мамаша Крим уже разошлась вовсю и приступила к выжиманию слез жалости и криков ужаса из своих читателей. Но у меня хватило времени только на пару улики пару трупов, как дверь отворилась и вошел Киппер. Вид у него был ужасный.
— Берти! Я тебя ищу по всему дому!
— Я болтал с Сордфишем в буфетной. Что-то случилось?
— И ты спрашиваешь!
— Тебе не понравилась Красная Комната?
— Красная Комната!
Я понял, что дело не в его жилищных условиях.
— Да что еще могло случиться?
— Могло случиться! — вторил он.
Я понял, что это дело надо прекращать. До ужина оставалось десять минут, а мы еще не сдвинулись с места.
— Послушай, старина, — терпеливо заметил я. — Знаешь, ты выясни сначала: либо ты мой друг Регинальд Херринг, либо ты эхо в швейцарских горах. Ведь ты повторяешь за мной каждое слово.
В этот самый момент появился Поп Глоссоп с коктейлями. Киппер опорожнил свой бокал и стал заметно спокойнее. Когда же дверь за Родди закрылась и Киппер снова заговорил, он это уже делал сам по себе. Он глотнул еще из одного бокала и сказал:
— Берти, случилось самое ужасное.
У меня упало сердце. Помните ли вы, что некоторое время назад в разговоре с Бобби Уикам я сравнивал Бринкли с замками, какие описывал в своих книгах покойных Эдгар По. Если вы знакомы с его творчеством, то помните, что в таких загородных замках всегда случается что-нибудь ужасное: приезжие гости обязательно натолкнутся на чей-нибудь ходячий труп, обагренный кровью.
— Что случилось? — спросил я.
— Сейчас я тебе расскажу, что случилось.
— Расскажи, пожалуйста, — попросил я снова.
— Берти, — обратился он ко мне вот уже в который раз. — Ты же понимаешь, что когда я прочел это объявление в «Таймс», я был просто убит?
— Да, конечно. Ничего удивительного.
— У меня закружилась голова, и…
— Да, ты уже говорил: и у тебя потемнело перед глазами.
«Лучше бы я вообще ослеп», — с горечью сказал Киппер. — «Но зрение вернулось ко мне, и вот я сидел, весь кипя от негодования. Я немного покипел, потом встал со стула, взял в руки перо и написал Бобби горькое письмо».
— Ах, черт!
— Я вложил в него всю свою душу.
— О, боже!
— Я в самых ярких выражениях обвинил ее в том, что она бросила меня ради того, чтобы выйти за более богатого человека. Я обозвал ее рыжей Далидой и сказал, что вырываю ее имя из своего сердца как мимолетный седой волос… Что еще я ей говорил, не помню: ничего хорошего.
— Но ты ничего мне об этом не сказал в первый раз.
— Я так обрадовался, когда узнал, что объявление в «Таймс» — просто военная хитрость и что она меня по-прежнему любит, что я забыл про все остальное. И когда я вдруг только что про это вспомнил: это как если бы тебе съездили по лицу сырой рыбиной… Я был сражен наповал. Но я все же нашел себе силы, чтобы дойти до телефона и позвонить в Скелдингз Холл. Мне сказали, что она только что приехала.
— Она что, неслась, как гонщица, сдобренная допингом?
— Я не удивляюсь. Все женщины так ездят. На этот раз она доехала и радостным голосом сообщила мне, что у нее на столе лежит мое письмо и что ей не терпится его прочитать. Дрогнувшим голосом я попросил ее не делать этого.
— Значит ты все же успел.
— Да что толку, что успел! Берти, ведь ты умный мужчина. Ну что сделает девушка, если ее попросят не открывать письма?
Я понял его ход мыслей.
— Она его откроет.
— Совершенно верно. Я слышал, как она разрывает конверт, а потом… нет, даже вспомнить страшно.
— Она разозлилась?
— Да, она готова была меня убить. Она говорила не переставая минут пять…
— По Шрузберсгкому времени?
— Что?
— Ничего. И что она сказала?
— Я всего не помню, но даже если бы и помнил, то не смог бы повторить.
— А что ты ей сказал?
— Да я и слова не мог вставить.
— Это я представляю.
— Женщины так быстро говорят.
— Как я тебя понимаю! И чем же все закончилось?
— Она сказала, что рада тому, что я выкинул ее из своей головы и что она сделает со своей то же самое и что она счастлива, что теперь сможет выйти за тебя и что она об этом всю жизнь мечтала.
В одном из рассказцев Мамаши Крим есть один парень по имени Скарфейс Мэккол, что-то типа гангстера. В один прекрасный день он садится в свой старый автомобиль, поворачивает ключ зажигания, и машина взлетает на воздух. Это его враги подложили в двигатель бомбу. Я пытался тогда еще встать на место этого бедняги. Теперь я его понимал. Потому что мне тоже подложили бомбу! Я вскочил и побежал к двери. Киппер очень удивился.
— Я, наверное, тебя достал, — сказал он обиженно.
— Нет, что ты. Просто я пошел к своей машине.
— Ты куда-то собираешься ехать? Но ведь сейчас будет ужин.
— Я не хочу никакого ужина.
— Куда ты собрался?
— В Херн Бей.
— Почему именно туда?
— Потому что там находится Дживз, а я хочу, чтобы он срочно занялся всем происходящим.
— Да что может сделать Дживз?
— Этого я тебе не могу сказать, но что-нибудь он да придумает. А так как это морское побережье и он там наворачивает рыбу, значит его мозги в прекрасной форме, а когда мозги Дживза в прекрасной форме, остается только нажать кнопочку и ждать…