Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

. Фракия

Древняя Фракия представляла собой обширную страну, простиравшуюся от реки Сгримона на север вплоть до берегов Дуная. Южная часть Фракии — холмистая равнина, выходящая к средиземноморскому побережью, была очень плодородна и богата лесом, в древности покрывавшим склоны холмов. Малый Балканский хребет отделяет эту часть страны от северной ее части — современной Добруджи, бедной водой и значительно менее плодородной.

История древней Фракии известна сравнительно мало. Древнейшее население ее состояло из ряда воинственных племен, о языке которых мы можем судить по очень скупым данным. Основой экономической жизни этих племен было земледелие, в меньшей мере скотоводство, в частности коневодство.

В начале I тысячелетия до новой эры население Фракии было уже знакомо с железом, и ремесло было относительно развитым.

В это время греки уже хорошо знали фракийцев. Упоминания о них часто встречаются в гомеровском эпосе. В VIII—VII вв. побережье Южной Фракии заселяется греческими колонистами. В одних случаях фракийские племена оказывали греческим колонистам ожесточенное сопротивление и нередко разрушали греческие поселения; в других — взаимоотношения греков с фракийцами носили более мирный характер.

В VIII—VII вв. фракийские племена еще не изжили первобытнообщинного строя, хотя к этому времени во Фракии из племенной среды уже выделилась родовая знать и существовало патриархальное рабство. Археологические находки свидетельствуют о том, что в руках фракийской знати порой сосредоточивались значительные богатства. Дальнейший процесс классообразования во фракийском обществе привел в начале V в. к образованию государства.

Основателем этого государства было племя одрисов — одно из самых многочисленных, сильных и воинственных племен Фракии. Одрисы силой оружия подчинили большую часть других фракийских племен, сохранявших еще первобытнообщинный строй. Фракийское государство было возглавлено царем Тересом. В зависимость от Тереса попали также города-колонии западнопонтийских греков, вынужденных выплачивать ему дань.

При преемнике и сыне Тереса, царе Ситалке, государство одрисов достигло еще большей силы и влияния. Афины приложили много усилий к тому, чтобы привлечь Ситалка на свою сторону,

и, в частности, даровали права гражданства его сыновьям. Однако союз с фракийским царем не оправдал надежд, которые афиняне возлагали на него во время Пелопоннесской войны.

Наивысшего подъема одрисское царство достигло к концу V в., в годы правления Севта I. В это время государство одрисов уже чеканило свою серебряную монету. Дань, поступавшая в казну Севта от зависимых греческих городов, по свидетельству Фукидида, достигала 400 талантов.

Постоянное и тесное общение фракийцев с греками отразилось на культуре Фракии. Особенно велико было воздействие греческой культуры на высшие слои фракийского общества, в значительной степени подвергшиеся эллинизации. Культура Фракии в целом, однако, продолжала сохранять свою самобытность.

В начале IV в. фракийское государство было ослаблено борьбой за власть, которая началась среди правящей верхушки после смерти Севта I. Государство одрисов распалось на две части: южное побережье Фракии оказалось под властью Севта II, внутренними же частями страны стал управлять Медок. Афины, стремясь упрочить положение на фракийском побережье, в 390 г. заключили союз с Медоком и Севтом, примирив их между собой. О вмешательстве Афин во фракийские дела говорит также известная афинская надпись 386—385 гг. в честь царя одрисов. Свое влияние во Фракии Афины сохранили и в первый период правления царя Котиса (383—359 гг.). Союз с Котисом был закреплен браком одной из его дочерей с афинским стратегом Ификратом. Котис объединил значительную часть фракийских племен. Когда Афины после заключения Второго морского союза попытались утвердиться на фракийском побережье, Котис активно им противодействовал. Попытка афинян захватить Амфиполь, права на который были закреплены за ними конгрессом греческих государств 37 г., вызвала войну с Котисом. Военные действия Котиса были успешны. В 360 г. он захватил Сест, незадолго до того перешедший к Афинам, и начал осаду опорных пунктов афинян на Ферсонесе Фракийском. Осада была прервана внезапной смертью Котиса в 359 г. Царство Котиса перешло в руки трех царей: Керсоблепта — старшего сына Котиса — и его двух братьев, которые принадлежали, по-видимому, к ветви царской семьи, лишенной Котисом власти.

Подобное расчленение Фракии было чрезвычайно выгодно для Афин, стремившихся восстановить здесь утраченное влияние. Поэтому афиняне выслали войска, чтобы помешать попыткам воссоединения Фракии, предпринятым Керсоблептом. После неудачных действий афинских полководцев — Кефисодота, Хабрия и Харидема — Афины были вынуждены послать во Фракию сильную армию наемников во главе с Харесом. Неожиданным нападением на фракийцев Харес в 357 г. добился заключения договора между Афинами и тремя фракийскими царями. Высказывают предположения, что по этому договору Афинам был передан Херсонес Фракийский и закреплено разделение Фракии. Однако фактически афиняне извлекли из договора мало пользы. Союзническая война отвлекла их силы и дала возможность Керсоблепту начать войну за власть. Но в 60-х годах IV в. фракийцы возобновили союзные отношения с Афинами. В этот период независимости Фракии угрожал гораздо более опасный противник — Македония.

. Возвышение Македонии

Македония расположена на севере Балканского полуострова, в северо-западной части Эгейского бассейна. Нижняя Македония примыкает к морю и представляет собой плодородную равнину. Верхняя — горная страна, состоящая из нескольких областей. Почва Македонии благоприятствовала сельскому хозяйству, но главное богатство этой страны составлял лес. В то время когда в Греции леса были уже почти истреблены, в Македонии они покрывали большие пространства.

Ранняя история Македонии имеет черты общности с историей других более известных нам античных обществ. В этническом отношении македоняне по господствующему в науке мнению близки к грекам. Ассимиляция с фессалийскими и северными иллирийско-фракийскими племенами наложила отпечаток на этнический состав населения. Некоторые античные авторы утверждали, что македонский диалект близок к фессалийскому. Вплоть до V в. в Македонии сохранялись примитивные общественные отношения. Рабовладение было развито слабо. Основную массу македонского населения составляли пастухи и хлебопашцы, частью свободные, частью зависимые.

В социально-политическом строе Македонии конца V и IV в. бытовали многие черты гомеровского времени. Македонские цари были одновременно верховными жрецами, судьями и военачальниками. Большим влиянием пользовалась родовая знать, так называемые товарищи (гетейры) царя. В руках родовой знати были сосредоточены крупные земельные владения. По сообщению Феопомпа, 800 гетейров царя имели земли больше, чем 0 тысяч эллинов, относившихся к наиболее состоятельным землевладельцам. Все важнейшие дела решались царями совместно с советом знати.

В политическом отношении Македония долгое время не представляла собой единого политического целого. В V в. в Македонии начинается распад родовых отношений. Этот процесс интенсивнее проходил в Нижней Македонии благодаря соседству с греческими городами Халкидики, с которыми завязались торговые отношения. Основными предметами македонского вывоза стали лес и продукты лесной промышленности: деготь и смола.

В V в. начинается объединение отдельных областей под властью царей Нижней Македонии. Начало объединению было положено в годы правления македонского царя Александра I (498—454 гг.), которого греческие писатели называли другом эллинов— «Филэллином» за то, что он способствовал распространению в Македонии греческой культуры. В это время начались войны с правителями Верхней Македонии за объединение страны. Одновременно, чтобы пробиться к морю, Македония вступила в борьбу с прибрежными греческими городами Халкидики, союзниками афинян. Таким образом, здесь интересы Македонии столкнулись с интересами Афин.

Бурные события греческой истории V в. затронули и Македонию. Македонский царь Пердикка, продолжавший политику объединения Македонии, был втянут в политические взаимоотношения греков. В годы Пелопоннесской войны он вступал в союзы то с одной, то с другой из воюющих сторон, извлекая из этого выгоды для себя.

Преемником Пердикки стал его сын, родившийся от рабыни, Архелай (49—399 гг.). Устранив своих соперников и придя к власти, он проявил способности выдающегося политического деятеля. По замечанию Фукидида, «Архелай сделал больше, чем восемь предшествовавших ему царей вместе». Архелай энергично строил крепости и дороги. При нем было начато осуществление военной реформы, которую впоследствии закончил Филипп И. Для облегчения денежного обмена внутри государства Архелай провел реформу монетного дела. Был уменьшен вес серебряной монеты, увеличено общее количество монет, впервые, по-видимому, введены медные монеты. При Архелае Македония стала одним из ведущих государств на Балканском полуострове. Чтобы повысить авторитет своей власти и подчеркнуть близость к грекам, македонские цари, начиная с Архелая, стали возводить свою генеалогию к Гераклу. Одновременно Архелаю удалось привлечь к своему двору македонскую знать. Это имело большое политическое значение: прежде независимая, эта знать теперь превратилась в знать придворную. После смерти Архелая, убитого заговорщиками в 399 г., Македония вступила в полосу острых политических потрясений. Разгоревшаяся борьба сопровождалась политическими переворотами и сменой царей.

Междоусобной борьбой в Македонии воспользовались ее греческие и негреческие соседи. Сепаратистские тенденции македонской знати поддерживали Афины, заинтересованные в еще большем ослаблении македонского государства. Однако основная масса македонского населения — свободное крестьянство — поддерживала власть царя, способного обуздать родовую аристократию и гарантировать страну от вторжений воинственных фракийцев и иллирийцев.

Окончание этого тяжелого для македонского государства периода совпало с воцарением Филиппа II (359—336 гг.) —одного из самых выдающихся политических и военных деятелей того времени.

Еще мальчиком Филипп попал в Грецию. После неудачной войны с Фивами Македония должна была выдать в качестве заложников детей самых знатных македонских семей. В их числе был и Филипп. Пребывание в Греции позволило ему приобщиться к греческой культуре, познакомиться с жизнью греков и греческим военным делом, реформированным тогда выдающимся фиванским полководцем Эпаминондом. Вернувшись на родину, Филипп принял активное участие в борьбе претендентов на престол. Вначале Филипп правил как опекун своего племянника Аминты. Но затем, опираясь на войско, совершил переворот и был провозглашен царем. При Филиппе территориальное объединение Македонии и формирование македонской монархии окончательно завершилось. В централизованном македонском государстве продолжали, однако, существовать так называемый совет гетейров и народное собрание.

В первые же годы правления Филипп II, отразив нападение иллирийских и фракийских племен, расправился со своими соперниками, претендовавшими на царский престол. С именем Филиппа связан ряд реформ, из которых важнейшей была военная. Он завершил создание регулярной македонской армии, начатое еще Архелаем. При Филиппе получила окончательную организацию тяжеловооруженная пехота, ядро македонской армии, и была создана знаменитая македонская фаланга. Эта фаланга отличалась от греческой большей компактностью и глубиной построения, достигавшей 6 рядов и более. При Филиппе было введено копье, так называемая сарисса, длина которого достигала четырех-пяти метров. По мере удаления от первого ряда длина копий увеличивалась, и воины могли поражать противника из-за спины товарищей. Когда войска были на марше, такие длинные копья покоились на плечах нескольких идущих друг за другом воинов.

В бою перед строем тяжеловооруженной фаланги и по ее флангам обычно располагались отряды легковооруженных воинов, которые начинали сражение и защищали фалангу от возможных ударов сбоку.

В армии Филиппа впервые в военной истории античных государств самостоятельное тактическое значение приобретает конница. В отличие от пехоты, формировавшейся из македонских крестьян, единообразно вооруженных за счет государства, ядро конницы состояло из македонских аристократов, вооруженных за собственный счет. Явиться в войско на собственном прекрасном коне было делом чести македонского аристократа. В боевой обстановке конница, опираясь на фалангу и широко маневрируя, выполняла свои особые тактические задания, согласованные с общим планом боя.

Македонское войско также было оснащено осадной техникой: катапультами, таранами, передвигающимися осадными башнями и т. д. При Филиппе был создан македонский флот, который, впрочем, никогда не был сильным. Сочетание различных видов вооружения, постоянная служба и военные упражнения сделали македонскую армию непобедимой. Высокие боевые качества армии македонян определялись тем, что это была армия свободных крестьян, народное ополчение, которое к IV в. почти совершенно исчезло в Греции. В то время как греческие государства использовали армии наемников, дорогостоящих и легко переходивших на сторону противника, македонская армия отличалась сплоченностью и дисциплинированностью. Македонские крестьяне и аристократы знали, за что они сражаются, и были заинтересованы в победе.

Опираясь на свою сильную армию, Филипп довел до конца политическую централизацию государства. Он приглашал аристократическую молодежь ко двору, где она начинала свою службу в качестве «пажей». Из придворной знати составлялся отряд для личной охраны царя, назначался командный состав армии и различные должностные лица. Следует подчеркнуть, что в число гетейров царя при Филиппе и позднее при Александре входило много новых, незнатных людей и выходцев из греческих городов. Эта новая знать была главной опорой Филиппа.

Филипп провел также денежную реформу, успех которой был обеспечен захватом Пангейских рудников на Стримоне и увеличением добычи золота. Это дало возможность Филиппу впервые в мировой истории ввести систему биметаллизма. Выпускались одновременно и серебряные и золотые монеты, соотношение которых было раз и навсегда строго установлено. Золотые монеты назывались «Филиппинами». На одной стороне их была изображена голова Аполлона, на другой — несущаяся колесница. Новые полноценные золотые и серебряные монеты благодаря своей портативности скоро получили самое широкое распространение, вытеснив афинские серебряные статеры и персидские золотые монеты.

Опираясь на успехи, достигнутые в области политического объединения Македонии, реформированную армию и располагая значительными материальными ресурсами, Филипп проводил активную внешнюю политику. Перед Македонией стояли две основные внешнеполитические задачи. Одна из них заключалась в том, чтобы пробиться к морю. Усилия предшественников Филиппа в этом направлении не привели к цели. Ближайшие к Македонии прибрежные районы по-прежнему были заняты воинственными независимыми племенами или находились в руках греческих полисов. Вторая задача состояла в том, чтобы гарантировать безопасность границ со стороны Фракии и Иллирии.

Большинство приморских греческих государств, граничивших с Македонией (имеются в виду прежде всего города Халкидики), в рассматриваемое время входили в состав Второго Афинского союза. Это означало, что любые действия против них привели бы к столкновению с Афинами и Афинским союзом. После сложной дипломатической подготовки Филиппу в 357 г. удалось захватить Амфиполь. В 356 г. Филипп приступил к завоеванию фракийского побережья. Афиняне, занятые Союзнической войной, не смогли оказать Филиппу серьезного сопротивления. Правда, для противодействия македонскому царю ими был создан союз, в который вошли фракийские правители, а также цари Пеонии и Иллирии. Но реальной поддержки этому союзу Афины не оказали, и Филипп подчинил подвластные союзу области. Действия афинского стратега Хареса, захватившего Сеет на Херсонесе Фракийском (353 г.), лишь на время приостановили продвижение Филиппа. В 35 г. он предпринял второй поход во Фракию, во время которого фракийские цари временно перешли на его сторону.

Таким образом, к середине IV в. Македония из второстепенного полуварварского государства превратилась в сильнейшую державу, заявлявшую права на гегемонию на Балканском полуострове и в конце концов добившуюся этой цели.

Быстрому росту Македонии способствовали близость греческих колоний Халкидского полуострова и внутренняя слабость самой Греции. Македония втягивалась в дела греческих государств, становилась торговой и рабовладельческой страной и продвигалась к морю. В то же время усиливалась власть царя и слабела родовая аристократия. Наряду со старой резиденцией македонских царей, Эгами, возникает новая столица Македонии Пелла, расположенная неподалеку от моря.

Политическая обстановка на Балканах как нельзя более благоприятствовала Македонии. Как известно, в этот период старые греческие полисы изживали себя, между ними и внутри них кипела ожесточенная борьба. В Афинах, Спарте, Фивах и других греческих полисах имелось немало сторонников македонского царя, который, по их мнению, был призван избавить Элладу от внутренней анархии и политической слабости. «Если сам не можешь владеть оружием, то надо дружить с тем, кто умеет им владеть» — таков был лозунг сторонников сильной власти.

Из всех греческих государств наиболее опасным соперником Македонии были Афины. Однако и в Афинах имелось немало приверженцев Македонии, принадлежавших преимущественно к богатым классам: рабовладельческой знати, землевладельцам, судовладельцам и т. д. Симпатии афинских олигархов к македонскому царю вызывались в первую очередь боязнью революционных взрывов внутри самих Афин.

Яркую характеристику внутреннего положения греческих полисов в изучаемую эпоху дает Платон, современник всех этих событий.

«В наше время, — пишет Платон в „Государстве”, — каждое из эллинских государств представляет собой множество государств, а не одно государство, подобно тому как при игре в городки. Какое из них ни возьми, в нем всегда найдешь два враждебных друг другу государства: одно бедняков, другое богатых. И каждое из них в свою очередь распадается на отдельные государства».

3. Македонская и антимакедонская группировки в Афинах

Выразителем промакедонских настроений и проводником македонской политики в Афинах был знаменитый афинский писатель Исократ (436—337 гг.). Исократ прожил долгую жизнь и был очевидцем и современником важнейших событий греческой истории. От Исократа сохранилось много сочинений, на основании которых можно воссоздать греческую историю и историю эллинской мысли первой половины IV в. Для характеристики его промакедонских взглядов наибольшее значение имеет «Панегирик», «Ареопагитик» и памфлет «Филипп». Идейным вождем сторонников македонской ориентации Исократ стал не сразу. К этому он пришел сложным путем.

Многие греки восприняли Анталкидов мир как глубокое национальное унижение и позор. Эгейское море оказалось во власти персидского царя и покровительствуемых им финикийских городов, старых конкурентов Греции.

Исократ полагал, что единственным выходом из положения может быть новая общегреческая (панэллинская) война с Персией. Эта война, по мысли Исократа, должна была сплотить враждующие эллинские полисы. В то же время война с Персией, по его мнению, была призвана открыть простор духу предпринимательства, избавить Грецию от бездомного люда и дать работу «бродячим элементам», угрожающим существованию эллинского государства и культуры. Восток, утверждал Исократ, обладает несметными и неисчерпаемыми богатствами, которые в случае победы греческой коалиции перейдут к эллинскому народу.

«Греция может сохранить состояние мира только в том слу~ чае, если величайшие государства (Греции), примирившись между собой, решат перенести войну в Азию и те выгоды и преимущества, которые они сейчас стремятся получить от эллинов, захватят у варваров».

Кто же возьмет на себя инициативу организации и ведения войны — таков был далеко не праздный вопрос при тогдашнем состоянии эллинского мира. Вначале Исократ, как и другие афинские деятели, возлагал надежды на собственную мощь Афин или на коалицию Афин, Спарты и Фив. Однако война Фив со Спартой и неудачная попытка создания панэллинской федерации убедили их в невозможности собственными силами возродить Грецию и организовать войну с Персией.

С точки зрения Исократа и его единомышленников, единственной реальной силой, способной сплотить греков, была Македония. К ней теперь и устремились их взоры.

«Если ты сделаешь это,— пишет Исократ Филиппу,— все будут тебе благодарны — эллины за благодеяния, македоняне— за то, что ты с ними будешь обходиться как царь, а не как тиран, остальной человеческий род — за то, что, будучи освобожден от господства варваров, он окажется под заботливым управлением эллинов».

В случае отказа Филиппа выполнить свое великое историческое призвание Греции, по мнению Исократа, неизбежно грозила внутренняя катастрофа. Она погибнет от бродячих элементов, сикофантов (доносчиков) и от дурных ораторов и демагогов. Таким образом, Исократ был готов для «спасения Греции от бродячих элементов» поступиться традиционной для всех греков независимостью и свободой. Исократ был идеологом сторонников олигархического строя. Кроме Исократа, за союз с Македонией выступали такие видные афинские деятели, как Эсхин — известный афинский адвокат, общественный деятель и оратор, Фокион—афинский стратег и общественный деятель, и другие. К сочувствовавшим македонской ориентации с известным основанием относят и Аристотеля.

Македонская группировка в Афинах поддерживала оживленные отношения с македонским царем и получала от него денежную помощь. Филипп в таких случаях денег не жалел, следуя своему же изречению: «Нагруженный золотом осел возьмет самую неприступную крепость».

Группировке сторонников Филиппа противостояла другая группировка — антимакедонская.

К ней тяготели все, чьи интересы расходились с великодержавной политикой македонских царей: торговые элементы, связанные с Черным морем и не желавшие выпускать из своих рук проливы и северо-восточный (черноморский) рынок, афинские оружейники и, наконец, масса средних и мелких собственников, боявшихся северного «варвара», угрожавшего демократическим порядкам. С точки зрения сторонников демократии, победа Македонии означала бы конец афинской демократической конституции с ее раздачами, народными судами, зрелищными деньгами и общим голосованием.

Во главе антимакедонской партии стоял знаменитый афинский оратор Демосфен (384—

3 гг.). Демосфен был горячим приверженцем афинских демократических учреждений и к тому же владельцем большого оружейного эргастерия. Кроме Демосфена, к антимакедонской партии принадлежали известный афинский финансист Ликург, соперник Эвбула, судебный оратор Гиперид и некоторые другие. Основным требованием антимакедонской партии было сохранение демократической конституции. Вождь партии Демосфен, один из величайших греческих ораторов, в своих речах и выступлениях постоянно напоминал о великом прошлом Афин, о силе и величии политической свободы. Демосфен также был сторонником объединения греческих государств, но считал, что это объединение может быть достигнуто не вокруг Македонии под эгидой Филиппа, а в борьбе с Македонией под лозунгом сохранения греческой свободы.

В своих выступлениях против Филиппа, так называемых Филиппинах, Демосфен, сравнивая демократию прошлого с современными ему политическими порядками, приходил к печальным выводам. Прежнее свободолюбие греков растаяло, как дым. Исчезли чувства национальной гордости и воинственности, отличавшие эллинов от варваров.

«А теперь все это распродано, — говорил Демосфен, — словно на рынке, а в обмен привезены вместо этого такие вещи, от которых смертельно больна вся Греция. Что же это за вещи? Зависть к тому, кто получил взятку, смех, когда он сознается, снисходительность к тем, кого уличают, ненависть, когда кто-нибудь за это станет порицать,— словом все то, что связано с подкупом. Ведь что касается триер, численности войска и денежных запасов, изобилия всяких средств и вообще всего, по чему можно судить о силе государства, то теперь у всех это есть в гораздо большем количестве и в больших размерах, чем у людей того времени. Но только все это становится ненужным, бесполезным и бесплодным по вине этих продажных людей».

В своей критике македонской партии и Филиппа Демосфен был беспощаден. В глазах Демосфена Филипп был варвар, тиран, покушавшийся на свободу греков. Поэтому в сторонниках Филиппа он видел изменников, готовых «осквернить себя убийством сородичей и сограждан лишь бы властвовать и выслуживаться перед Филиппом».

Демосфен и его единомышленники призывали к созданию союза независимых греческих полисов и общегреческой войне с Македонией. Бесспорно, говорил Демосфен, положение сейчас в высшей степени критическое, но все же есть еще возможность остановить македонян. Пока афинские корабли целы, все от мала до велика должны взяться за дело. Когда же волны начнут хлестать через борты корабля, будет потеряно все, и все усилия окажутся тщетными.

4. Священная война. Битва при Херонее. Коринфский конгресс

Поводом к вмешательству Филиппа в греческие дела послужила Священная война (355—346 гг.). «Священными» древние греки называли войны, связанные с защитой общегреческих святилищ. На этот раз священная война вспыхнула из-за фокидян, которые захватили часть территории, принадлежавшей Дельфийскому храму. Были созваны члены амфиктионии— особого объединения государств, принявших на себя почетную обязанность охранять Дельфийское святилище. В дельфийской амфиктионии в это время наибольшим весом пользовались Фивы. По настоянию фиванского представителя на фокидян был наложен большой штраф. Когда фокидяне отказались подчиниться этому постановлению, Фокиде была объявлена священная война.

В ходе военных действий фокидяне в 356 г. захватили Дельфийский храм и его казну и на эти средства создали большую наемную армию (около 0 тысяч человек). Тогда вмешались другие греческие государства. На стороне Фив выступил фессалийский город Лариса. Афиняне и спартанцы, враждебно настроенные по отношению к Фивам, поддержали Фокиду. В результате военный перевес оказался на стороне фокидян, что побудило членов дельфийской амфиктионии обратиться к Филиппу. Но и после вмешательства македонян талантливому фокидскому полководцу Ономарху с помощью наемной армии удалось одержать две крупные победы над объединенными силами противника. Только в третьем сражении, которое произошло в 35 г., Филипп, наконец, одержал верх и разбил войска Ономарха. Используя этот успех, Филипп попытался вторгнуться в Среднюю Грецию. Но афиняне заняли Фермопильский проход и преградили путь македонянам. Филиппу пришлось отказаться от своего намерения и отступить. Однако Фессалия признала власть македонского царя, в фессалийских городах были созданы македонские гарнизоны.

Оставив на время греческие дела, Филипп сосредоточил все внимание на Фракии. В 349 г. он приступил к завоеванию греческих городов Халкидики. Олинф, стоявший во главе союза халкидских городов, обратился за помощью к Афинам. Но несмотря на то что Демосфен горячо убеждал афинян помочь олинфянам, в Халкидику были посланы только небольшие отряды наемников. Когда же Афины наконец отправили туда 7 кораблей, 300 всадников и четыре тысячи гоплитов, было уже поздно. В 348 г. после упорного сопротивления Олинф был взят македонским царем, разрушен до основания, а жители уведены в плен и проданы в рабство. Все фракийское побережье от Пидны до Геллеспонта попало теперь под власть Македонии.

Это событие произвело в Афинах сильное впечатление. Дальнейшая борьба с Филиппом многим представлялась заранее обреченной на неудачу. Промакедонская группировка Филиппа получила явный перевес и стала требовать заключения мира с Филиппом. Демосфен тоже не возражал против этого. Он даже вошел в состав посольства, направленного к Филиппу. Входил в посольство и Эсхин — признанный глава промакедонской группировки. Во главе посольства стоял Филократ, по имени которого мир 346 г. назван Филократовым. Филипп согласился на мир, так как он не располагал еще достаточно большим флотом, а афинский флот, насчитывавший 350 триер, по-прежнему считался самым сильным в Греции. Для афинян условия мира были невыгодны. Они должны были примириться с потерей всех своих владений на фракийском побережье (в том числе и тех, которые Филипп захватил во время переговоров о мире), а также с утратой снабжавшей их хлебом Эвбеи, еще в начале Олинфской войны отложившейся от Афин. В районе Геллеспонта афиняне сохранили только Херсонес Фракийский.

Заключив мир с Афинами, Филипп по просьбе фиванцев обрушился на Фокиду. Стены городов в Фокиде были разрушены, жителям, расселенным по деревням, было запрещено жить в городах. Фокидян обязали вернуть захваченную храмовую казну ежегодными взносами по 60 талантов. Три тысячи «святотатцев» было сброшено со скалы в море. В благодарность за расправу с фокидянами, исключенными из дельфийской амфиктионии, Филипп был принят на их место в число амфиктионов. Тем самым он получил официальную возможность вмешиваться в дела греков.

В 344 г. некоторые государства Пелопоннеса обратились к Филиппу за помощью против Спарты. Демосфен безуспешно пытался уговорить их отказаться от помощи македонского царя. Филипп приобрел влияние в Эпире, Этолии, на Эвбее. Фессалия за попытку антимакедонского выступления попала в зависимость от Македонии. Успехи Филиппа заставили греков прислушаться к словам Демосфена, который в этот период развил необычайную энергию, сплачивая против Филиппа силы Греции. Ему удалось пробудить любовь к свободе и демократическим традициям великого прошлого. На призыв Демосфена откликнулись Керкира, эвбейские города, Коринф и его колонии, а также ряд других городов. Финансовую помощь должны были оказать персы, поддерживавшие антимакедонскую партию. На эту помощь Демосфен и другие вожди демократической партии возлагали большие надежды. Война началась на Херсонесе Фракийском. Один из посланных туда афинских стратегов открыл военные действия против фракийских городов, принадлежавших Филиппу. Филипп заявил протест, но Афины не обратили на него внимания. Тогда Филипп осадил Перинф и Византий, находящиеся на самом берегу Геллеспонта. Если бы Филипп одержал победу, контроль над проливами, через которые в Грецию шел черноморский хлеб, полностью перешел бы в его руки. Это угрожало жизненным интересам многих греческих городов, заставило их забыть свои разногласия и спешно объединиться. Против Филиппа была создана сильная коалиция греческих государств.

Объединенный флот греческих союзников, в состав которого вошли корабли Афин, Хиоса, Родоса и других островов, направился к Геллеспонту. Перевес на море был целиком на стороне греков. В морском сражении у Византия Филипп был разбит, что вынудило его прекратить осаду. Неудачны были также попытки Филиппа завершить завоевание Фракии, где он потерпел поражение от воинственного фракийского племени — трибаллов.

Естественно, что после этих событий антимакедонская партия в Афинах и других греческих городах усилилась. Появилась надежда, что военная неудача Филиппа, обнаружившая перед всем греческим миром его слабость на море, приостановит дальнейшее развитие македонской экспансии. Расчеты эти, однако, не оправдались.

Вскоре у Филиппа опять появился повод для вмешательства в греческие дела, и он им воспользовался. Началась новая священная война, и на этот раз с Озольскими Локрами, запахавшими преданную проклятию землю, что считалось религиозным преступлением. Амфиктионы объявили локрийскому городу Амфиссе священную войну. С неожиданной для всех быстротой Филипп, вернувшийся из похода на север, провел свои войска через Фермопильский проход и появился в Средней Греции якобы для того, чтобы оказать помощь в благочестивом деле расправы с Амфиссой. Понять его истинные намерения не представляло труда. Вся Греция была охвачена тревогой. Всем было ясно, что решается вопрос о независимости и свободе греков. Филиппу противостояла коалиция греческих государств, в которую вошли даже такие постоянно враждовавшие друг с другом государства, как Афины и Фивы. Объединенные силы союзников выступили против Филиппа.

Решающее сражение произошло в 338 г. у беотийского города Херонеи. Левым крылом войск Филиппа командовал его 8-летний сын Александр. Действия на этом фланге и решили исход Херонейской битвы. Победа Филиппа была полной. Две тысячи греков были взяты в плен, тысяча воинов пала в бою, остальные были рассеяны. Филипп тут же на поле боя пышно отпраздновал свою победу.

О каких-либо дальнейших попытках противостоять Филиппу после херонейского разгрома не могло быть и речи. Не помогла даже и крайняя мера, к которой прибегали греки в критические периоды своей истории,— отпуск на волю рабов для использования их в войсках.

Во всех греческих городах подняли голову сторонники Филиппа. Политическое преобладание повсеместно перешло на их сторону. Демосфен вынужден был бежать из Афин.

Справедливость требует отдать должное дипломатическому такту Филиппа. В переговорах с Афинами и другими греческими городами требования его отличались умеренностью. Он добивался лишь признания греческими городами верховной гегемонии македонского царя. Филипп сохранил за Афинами все их прежние владения, кроме Херсонеса, взамен которого он отдал Ороп в Беотии. Сурово Филипп обошелся лишь с Фивами. Здесь было посажено олигархическое правительство и введен постоянный гарнизон.

В 337 г. в Коринфе был созван общегреческий конгресс, на котором торжественно провозглашался всеобщий мир и независимость греческих городов и запрещались войны между ними. Конгресс декларировал свободу мореплавания и принял решение общими силами ликвидировать пиратство. На конгрессе было решено строжайше запретить конфискации имуществ, переделы земли, отмены долгов и освобождение рабов в целях использования их для политических переворотов. Иными словами, были приняты меры для укрепления власти олигархических промакедонских правительств, утвердившихся после Херонейского сражения во всех городах Греции.

Наконец, конгресс принял постановление о войне с Персией и создании для ведения этой войны общегреческого союза. Официальной причиной войны была объявлена месть персам за поругание греческих святынь во время греко-персидских войн. Хотя Македония формально и не вошла в панэллинский союз, Филипп был избран главнокомандующим силами союзников.

Решение о войне с Персией по существу было реализацией программы Исократа, отвечавшей интересам наиболее состоятельных и олигархически настроенных слоев населения Греции.

Коринфским конгрессом заканчивается история классической Греции. Вершителем судеб эллинского мира с этого времени становится Македония. Успех Македонии, прочно утвердившей свою гегемонию над греческими городами, объясняется рядом причин. Силы сопротивления греков были подорваны глубоким кризисом полисной системы, длившимся многие десятилетия. Непрерывные войны между греческими городами взаимно ослабляли их, и ни одно из греческих государств не смогло стать центром объединения. Исторические преимущества были на стороне Македонии, позже вступившей на путь рабовладельческого развития и значительно меньше подточенной противоречиями, ослаблявшими эллинский мир.